КАК ТРЕТИЙ ГОНЕЦ ПРИЕХАЛ В КОСФОРД
Прошло два месяца, и большие склоны Хайнхэда побурели от увядших папоротников -- темное покрывало окутало похолодевшую землю. Бурный ноябрьский ветер шумел и завывал над холмами, срывая ветви с деревьев Косфорда и стуча в защищенные грубыми решетками окна замка. Толстый рыцарь Депплина, еще несколько потолстевший, с поседевшей бородой, окаймляющей еще сильнее побагровевшее лицо, сидит, как и прежде, во главе стола. Перед ним стоит поднос, заставленный блюдами, и пенящийся кубок. Направо от него сидит леди Мэри. Выражение ее смуглого некрасивого величественного лица, на котором ясно видны следы долгого, томительного ожидания, полно кротости и величия, даваемых только горем и самообладанием. Налево -- старый священник Мэтью. Златокудрая красавица давно переселилась из Косфорда в Фернгерст, где молодая, прекрасная леди Эдит Брокас считается царицей всего Сассекса. Она вся словно соткана из солнечных лучей, из смеха и веселья. Может быть, иногда только ее мысли возвращаются к той ужасной ночи, когда ее вырвали из когтей шалфордского ястреба.
-- Как идет ваше вышивание, леди Мэри? -- спросил отец Мэтью. -- Когда я в последний раз был под этим кровом, вы вышивали пятью цветами историю Тезея и Ариадны.
-- Я вышила только половину, святой отец.
-- Почему же так, дочь моя? Разве у вас было много гостей?
-- Нет, святой отец, мысли ее далеко отсюда, -- ответил сэр Джон. -- Она по часам сидит с иглой в руке, а душа ее витает за тысячи миль от КосФорда. Со времени битвы, которую дал принц...
-- Батюшка, прошу вас...
-- Ну, Мэри, кроме твоего духовника, отца Мэтью, никто не слышит нас. Со времени битвы, которую дал принц, говорю я, когда мы узнали, что молодой Найгель так отличился, она словно помешалась и все сидит... вот так, как сидит и теперь.
Глаза Мэри были пристально устремлены на темное, забрызганное дождем окно. Старый священник взглянул на ее словно выточенное из слоновой кости неподвижное лицо с побелевшими губами.
-- Что с вами, дочь моя? Что вы видите?