-- Я -- уэверлийский аббат, милый сын мой, -- сказал прелат,-- если ваше поручение относится до общественного дела, его нужно передать здесь, если же нет, то я дам вам аудиенцию в моей комнате, так как я ясно вижу, что вы человек благородной крови и военный, который не стал бы легкомысленно вмешиваться в дело нашего суда -- дело, как вы сами заметили, малоприятное для мирных людей вроде меня и братьев ордена св. Бернарда.
-- Pardieu [Черт возьми! (фр.).], отец аббат! -- сказал незнакомец. -- Стоило только взглянуть на вас и на ваших людей, чтобы увидеть, что дело было действительно не по вкусу вам и, может быть, станет еще хуже, если, вместо того чтоб смотреть, как нападают на юношу с благородной осанкой, я попробую сам вступиться за него.
При, этих словах улыбка аббата превратилась в гримасу.
-- Лучше бы, сэр, вы передали поручение, с которым вы, по вашим словам, явились сюда, чем защищать подсудимого против правильного приговора суда.
Незнакомец обвел судей вопросительным взглядом.
-- Мое поручение не к вам, отец аббат. Оно к лицу, мне неизвестному. Я был у него в доме, и меня послали сюда. Имя его -- Найгель Аорин.
-- Это я, сэр.
-- Я так и думал. Я знал вашего отца, Юстэса Лорина, и хотя из него можно было бы сделать двух таких, как вы, но все же он наложил свой отпечаток на ваше лицо.
-- Вы не знаете настоящего положения дела, -- сказал аббат. -- Если вы честный человек, вы отойдете от этого молодого человека, потому что он жестоко согрешил против закона и сторонники короля должны
поддержать нас.