-- И вы призвали его на суд! -- крикнул незнакомец, видно, забавляясь. -- Это все равно как если бы стая грачей судила сокола. Кажется, вы убедились, что судить легче, чем наказывать. Позвольте вам сказать, отец аббат, что вы поступили неправильно. Право суда дано было подобным вам для того, чтобы вы могли обуздать крикуна-подчиненного или наказать пьяного лесника, а не для того, чтобы тащить к вашему суду человека лучшей крови Англии и напускать на него ваших стрелков за то, что он не подчиняется вашему приговору.
Аббат не привык слышать упреков, произносимых таким строгим голосом, под кровлей своего аббатства и перед слушателями-монахами.
-- Быть может, вы увидите, что аббатский суд имеет более власти, чем вы предполагаете, г. рыцарь, -- сказал он, -- да еще и рыцарь ли вы; ваша речь невежлива и резка; прежде чем идти далее, я попрошу вас сказать мне ваше имя и положение.
Незнакомец расхохотался.
-- Оно и видно, что вы люди мирные, -- гордо сказал он. -- Покажи я этот знак, -- и он дотронулся до знаков на своих отворотах, -- все равно где -- на щите или на знамени, -- в болотах Франции или Шотландии, нет кавалера, который не знал бы красного треугольника Чандосов. Чандос, Джон Чандос, цвет английского рыцарства, гордость странствующих рыцарей, герой около шестидесяти отчаянных предприятий, имя которого было известно и почитаемо с одного края Европы до другого!
Найгель смотрел на него, как на чудесное видение. Стрелки, пораженные, отступили назад, а монахи окружили знаменитого участника французских войн. Аббат понизил тон, и улыбка показалась на его разгневанном лице.
-- Мы и вправду мирные люди, сэр Джон, -- сказал он, -- и мало опытны в рыцарской геральдике, но, как ни крепки наши стены, они все же не настолько плотны, чтобы слава ваших подвигов не прошла сквозь них и не достигла наших ушей. Если вы интересуетесь этим сбившимся с пути молодым человеком, не нам мешать вашим добрым намерениям. Я, право, рад, что у него есть друг, который может дать ему такой хороший пример.
-- Благодарю вас за любезность, добрый отец аббат, -- небрежно сказал Чандос. -- Но у этого молодого сквайра есть лучший друг, чем я; он добрее меня к тем, кого любит, и страшнее к тем, кого ненавидит. Я являюсь его посланцем.
-- Прошу вас, добрый и почтенный сэр, -- а сказал Найгель. -- Скажите, какое известие принесли вы мне?
-- Вот оно, mon ami: ваш друг приезжает в эту сторону и хотел бы переночевать в Тилфордском замке ради любви и почтения, которые он питает к вашей семье.