Действительно, из замка вышла и направилась к ним странная фигура леди Эрминтруды -- худая, сгорбленная и опирающаяся на палку. Она хрипло рассмеялась и погрозила палкой в сторону большого здания аббатства, когда узнала о неудаче, постигшей тамошних обитателей. Потом она прошла в залу, где приготовила все, что у нее было лучшего, для своего знаменитого гостя. В ее жилах текла, между прочим, и кровь Чандосов через родство с фамилиями де Грей, де Мелтон, де Баланс, де Монтегю и другими высокими и благородными родами. Ужин был окончен и приборы убраны, прежде чем она покончила с объяснениями браков и свойства и всевозможными геральдическими подробностями, доказывавшими общее происхождение герба обоих родов. Начиная с завоевания Англии Норманнами и даже раньше этого времени, не было ни одного благородного генеалогического древа, каждая ветвь которого не была бы известна леди Эрминтруде.
Когда столы были убраны и хозяева остались одни с гостем, Чандос передал леди Эрминтруде поручение короля.
-- Король Эдуард постоянно вспоминает о вашем сыне, благородном рыцаре сэре Юстэсе, -- сказал он. -- На этой неделе он едет в Саутгэмптон, и я его гонец. Он просил меня передать вам, благородная, уважаемая леди, что он поедет из Гилдфорда короткими переездами так, что желал бы провести одну ночь под вашим кровом.
При этих словах старуха сначала вспыхнула от удовольствия, потом побледнела от огорчения.
-- Это действительно большая честь для дома Лоринов, -- сказала она, -- но наш дом скромен, а стол, как вы сами видели, очень простой. Король не знает, что мы так бедны, и я боюсь, что мы покажемся ему невоспитанными и скупыми.
Но Чандос успокоил ее опасения. Свита короля проедет в Фарнгэмский замок. Дам с ним нет. Хотя он и король, но выносливый солдат, не обращающий внимания на неудобства. Во всяком случае, раз он объявил о своем приезде, приходится мириться с этим. В заключение Чандос самым деликатным образом предложил к услугам хозяйки свой кошелек. Но к леди Эрминтруде уже вернулось ее обычное спокойствие.
-- Нет, не нужно, милый родственник, -- сказала она. -- я приготовлю для короля что могу. Он вспомнит, что дом Лоринов всегда готов жертвовать ему своею кровью и жизнью, если и не может дать ничего иного.
Чандос должен был ехать в Фарнгэмский замок и дальше, но выразил желание прежде взять горячую ванну в Тилфорде; подобно большинству своих товарищей рыцарей, он любил кипеть в самой горячей воде. Поэтому ванна -- высокое сооружение, обитое обручами, имевшее вид громадной, но короткой маслобойни, -- была внесена в комнату гостя, который пригласил к себе Найгеля, пока сам жарился и потел в своей бочке. Найгель уселся на высокую кровать, спустил ноги и с удивлением смотрел на странное лицо, всклокоченные желтые волосы и мускулистые плечи знаменитого воина, еле видневшиеся среди столба пара. Чандос говорил охотно, и Найгель с нетерпением во взоре осыпал его тысячами вопросов, жадно слушая каждое слово, доносившееся до него из облака пара, подобно изречениям древнего оракула. Старому воину Чандосу, для которого война потеряла впечатление свежести, слушая быстрые вопросы Найгеля и видя восхищенное внимание, с которым он прислушивался к словам рыцаря, казалось, что возвращается его собственная кипучая молодость.
-- Расскажите мне про валлийцев, почтенный сэр, -- спросил сквайр. -- Что они за воины?
-- Они очень храбрые воины, -- сказал Чандос, плескаясь в своей бочке.-- В их долинах, если едешь с небольшой свитой, приходится выносить много стычек. Они вспыхивают, словно терновый куст в пламени, но если удастся вынести несколько времени их горячность, они могут стать хладнокровнее.