С полдюжины воинов сидело на лошадях, а один из приехавших -- приземистый, коренастый смуглый человек с лицом крысы и быстрыми, беспокойными карими глазами, пристально смотревшими мимо Найгеля в ярко освещенную залу -- стоял уже на земле.
-- Я -- сэр Эймери из Павии, -- шепнул он. -- Ради Бога, скажите: здесь король?
-- Он за столом, сэр, и просит вас войти.
-- Одно мгновение, молодой человек, одно мгновение, и секрет на ушко. Вы не знаете, зачем король прислал за мной? -- Найгель прочел выражение ужаса в хитрых темных глазах, искоса смотревших на него.
-- Не знаю.
-- Мне бы хотелось знать... хотелось бы удостовериться, прежде чем явиться к нему.
-- Вам следует только перешагнуть через порог, сэр, и, без сомнения, вы услышите все из уст самого короля.
Сэр Эймери, казалось, собирался с силами, как человек, намеревающийся броситься в ледяную воду. Потом быстрыми шагами он вышел из тьмы на свет. Король встал и протянул ему руку с улыбкой на длинном красивом лице; итальянцу показалось, что улыбались губы, но не глаза.
-- Добро пожаловать! -- крикнул Эдуард. -- Добро пожаловать, наш достойный и верный сенешаль Кале. Идите садитесь сюда, за стол против меня. Я послал за вами, чтобы услышать заморские новости и поблагодарить вас за заботы о том, что дорого мне не меньше жены и ребенка. Дайте место сэру Эймери и подайте ему кушанья и вина. Он сегодня сделал быстрый большой путь, исполняя свою службу.
В продолжение долгого пиршества, устроенного умением леди Эрминтруды, король весело болтал с итальянцем и окружавшими его баронами. Наконец, когда было убрано последнее блюдо, а пропитанные подливками круглые куски сырого хлеба, служившие тарелками, были брошены собакам, фляжки с вином пошли вкруговую, и старый менестрель Уэзеркот робко вошел в залу с арфой в руках в надежде сыграть перед его королевским величеством. Но Эдуард приготовил другую потеху.