-- Ну, ну, разве вы выехали бы в поле? Право, вам лучше бы было идти пешком, Губерт,-- сказал Чандос. -- Я хорошо знаю, что, если вы будете на ногах, нам не видать вашей спины, как мы видели ее сегодня утром. Что ни говорите, ваша лошадь изменила вам, и я требую ваши доспехи для Найгеля Лорина.
-- У вас слишком длинный язык, Джон, и я устал от его бесконечной трескотни, -- сказал сэр Губерт, и его рыжие усы ощетинились на багровом лице. -- Если вы требуете мои доспехи, выходите и берите их сами. Если месяц будет на небе, можете попробовать сегодня же вечером, как только встанем из-за стола.
-- Ну, милые господа, -- крикнул король, с улыбкой обращаясь то к одному, то к другому, -- дело не должно идти дальше. Наполните кубок гасконским, Джон, и вы также, Губерт. Ну, пожалуйста, выпейте друг за друга, как добрые и честные товарищи, которые презирают всякую битву, если она ведется не ради короля. Мы не можем лишиться одного из вас, когда за морем столько дела для храбрецов. Что касается доспехов, Джон Чандос прав в том случае, если дело касается вызова на турнире, но мы считаем, что этот закон вряд ли обязателен в данном случае, когда дело происходило мимоходом и представляло собой испытание оружия. С другой стороны, относительно вашего оруженосца, мастер Менни, не может быть никакого сомнения, что он должен поплатиться своими доспехами.
-- Это печальное известие для него, государь, -- сказал Уолтер Менни, -- он бедный человек и с трудом мог экипировать себя для войны, Но ваши слова должны быть исполнены, государь. Итак, сквайр Лорин, если вы придете ко мне завтра утром, вам отдадут доспехи Джона Виддикомба.
-- А я, с позволения короля, возвращу их ему, -- сказал Найгель взволнованно и запинаясь.-- Право, я лучше совсем не поеду на войну, чем возьму у бедного человека его единственную броню.
-- Вот это в духе вашего отца! -- крикнул король. -- Клянусь распятием, Найгель, вы мне очень нравитесь. Оставьте это дело в моих руках. Но я удивляюсь, что ломбардец, сэр Эймери, еще не приехал из Виндзора.
С самого своего приезда в Тилфорд король несколько раз с таким нетерпением спрашивал, приехал ли сэр Эймери и нет ли вестей о нем, что придворные с удивлением переглядывались между собой. Эймери был известен всем как знаменитый продажный, корыстолюбивый итальянский воин, недавно назначенный губернатором Кале, и внезапный, настойчивый вызов его королем мог означать возобновление войны с Францией, что составляло заветное желание каждого воина. Король два раза бросал еду и сидел, наклонив голову вбок, с кубком вина в руке, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, похожему на топот лошадиных подков. На третий раз он не ошибся. Раздался громкий стук копыт, послышались хриплые голоса, на которые отвечали стрелки, стоявшие на страже у двери дома.
-- Приехал какой-то путешественник, Ваше Величество, -- сказал Найгель. -- Какова будет ваша королевская воля?
-- Это может быть только Эймери, -- ответил король, -- потому что только ему я оставил приказание следовать за мной сюда. Пожалуйста, пригласите его сюда и к вашему столу.
Найгель, схватив факел, отворил дверь.