-- Ах, в самом деле! -- Она тряхнула красивой головой и молча поехала вперед со сжатыми губами и сердитыми глазами. Найгель смотрел на нее с удивлением и печалью.
-- Эдит, вы, конечно, слишком уважаете мою честь, чтобы желать нарушения данного мною слова, -- сказал он.
-- Ваша честь принадлежит вам, а мои вкусы мне, -- сказала она. -- Держитесь своего, а я буду держаться своего.
Они молча проехали по деревне Терслей. Вдруг новая мысль пришла в голову Эдит, и в одно мгновение она забыла свой гнев и с увлечением пустилась по новому следу.
-- Что бы вы сделали, Найгель, если бы кто-нибудь оскорбил меня? Я слышала от моего отца, что, несмотря на ваш малый рост, во всей окрестности нет ни одного человека, который устоял бы перед вами. Стали бы вы моим защитником, если бы меня обидели?
-- Конечно, и я, и всякий другой человек благородной крови явились бы защитниками каждой оскорбленной женщины.
-- Вы или кто-нибудь другой... я или кто-нибудь другая, что это за слова? Вы думаете, что этот комплимент ставит меня наравне с другими? Мой вопрос касается вас и меня. Если бы меня оскорбили, будете вы моим защитником?
-- Попробуйте и увидите, Эдит.
-- Ну, так и попробую, Найгель. И сэр Джордж Брокас, и сквайр Фернгерста охотно исполнили бы мою просьбу, но я хочу обратиться к вам, Найгель.
-- Пожалуйста, скажите, что это.