-- Да, но ведь он ухаживал за мной, не так ли? И к тому же он насмехался надо мной в присутствии своей девки. Он рассказал ей про меня всякую всячину. Он сделал меня глупой в ее глазах. Да, да, я читаю это на ее шафранном лице и в ее водянистых глазах, когда мы встречаемся по воскресеньям у дверей церкви. Она улыбается... да, она улыбается при виде меня.
Найгель, подите к нему. Не убивайте его, не нужно даже, чтобы вы ранили его, а только раскроили бы ему лицо хлыстом. А после возвращайтесь ко мне и скажите, чем я могу служить вам.
Лицо Найгеля побледнело от внутренней борьбы. Кровь кипела в его жилах от горячего желания, а совесть в ужасе отступала перед таким поступком.
-- Клянусь св. Павлом, Эдит! -- вскрикнул он. -- Я не вижу ни чести, ни подвига в том, что вы просите меня сделать. Могу ли я ударить калеку? Как мужчина я не могу сделать этого и потому прошу вас, дорогая леди, дайте мне какую-либо иную задачу.
Она взглянула на него презрительным, сверкающим взглядом.
-- И вы -- воин! -- вскрикнула она с горьким, презрительным смехом. -- Вы боитесь человечка, который еле может ходить! Да, да; говорите что хотите, но я всегда буду думать, что вы слышали о его уменье фехтовать, о его храбрости, а потому и струсили. Вы правы, Найгель, Исполни вы мою просьбу, он убил бы вас... Итак, вы доказали свою мудрость.
Найгель вспыхнул и нахмурился при этих словах, но ничего не ответил. В душе его шла страшная борьба. Он изо всех сил старался удержать в ней возвышенный образ женщины. И было одно мгновение, когда образ этот казался близким к падению. Невысокий мужчина и величественная женщина, рыжая боевая кобыла и белый испанский жеребец в полном безмолвии ехали рядом по песчаной извивающейся дороге между папоротниками и терновником в человеческий рост.
Скоро дорога привела к воротам, украшенным кабаньими головами герба Беттесторнов; показался низкий, широко раскинувшийся дом, сложенный из толстых балок, и послышался громкий лай собак. Румяный рыцарь, хромая, вышел с протянутой рукой и проговорил громовым голосом:
-- Ага, Найгель! Добро пожаловать! Я думал, что вы совсем забыли таких бедных друзей, как мы, после того как король так любезно отнесся к вам. Эй, слуга, взять лошадей, а не то мой костыль прогуляется по вашим спинам! Тише, Лидиард! Куш, Пеламон! Я еле слышу свой голос из-за вашего лая. Мэри, кубок вина для молодого сквайра Лорина.
Она стояла в замке дверей -- высокая, таинственная, безмолвная, со странным, печальным лицом; ее глубокая душа отражалась в темных, полных вопроса глазах. Найгель поцеловал ее протянутую руку, и при взгляде на нее к нему вернулась вся его вера в женщину и все уважение к ней. Ее сестра проскользнула сзади и смотрела через ее плечо на Найгеля с улыбкой прощения на красивом лукавом лице. Рыцарь Депплина тяжело оперся на руку молодого человека и, хромая, прошел по громадной зале с высокой крышей к своему громадному дубовому креслу.