-- Отойдите, говорю вам, если хотите быть живы, отойдите, -- сказал Найгель. -- Клянусь св. Павлом! Я считал бы позорным запятнать мой меч кровью подобных вам людей, но решение мое непоколебимо и никто не преградит мне пути.
Слуги отшатнулись при угрозе смерти, звучавшей в этом кротком голосе.
-- Погоди! -- сказал один из них, всматриваясь во тьму. -- Это, кажется, сквайр Лорин из Тилфорда?
-- Это мое имя.
-- Если бы вы назвали себя, то я не стал бы задерживать вас. Опусти дубину, Ват. Это не чужой, а сквайр из Тилфорда.
-- Ладно, -- пробормотал другой, опуская дубину и благодаря Бога в душе, -- Будь это кто-нибудь другой, сегодня у меня на душе была бы кровь. Когда хозяин приказывал нам сторожить двери, он ничего не говорил о соседях. Пойду спросить его приказания,
Но Найгель уже прошел мимо них и открыл наружные двери. Леди Мэри быстро прошла за ним, и оба вместе вошли в залу.
Это была большая комната, полная сумрака и теней. Две маленькие масляные лампы, стоявшие на маленьком столе, бросали яркий круг света в ее центре. На столе был накрыт ужин, за которым сидело только двое людей; слуг не было вовсе. На ближайшем конце сидела Эдит с распущенными золотыми волосами, покрывавшими ее красное с черным платье для верховой езды. Свет ламп ярко освещал жесткое лицо и высоко приподнятые, уродливые плечи хозяина дома, сидевшего по другую сторону стола. Шапка черных волос подымалась над высоким округленным лбом, лбом мыслителя; из-под густых нависших бровей блестели проницательные, холодные, глубоко сидевшие серые глаза. Нос у него был острый и горбатый, как клюв хищной птицы. Но слабый слюнявый рот и тяжелый отвислый подбородок портили его чисто выбритое, властное лицо. С ножом в одной руке и с полуобгрызанной костью в другой он свирепо взглянул на вошедших, словно зверь, потревоженный в своем логовище.
Найгель остановился на половине расстояния между дверью и столом, и взгляд его встретился с взглядом Поля де ла Фосса. Мэри, с душой, переполненной любовью и жалостью, бросилась вперед и обняла младшую сестру. Эдит вскочила со стула и, отвернув лицо, старалась оттолкнуть ее.
-- Эдит! Эдит! Именем св. Девы умоляю тебя, вернись с нами, брось этого дурного человека! -- вскричала Мэри. -- Дорогая сестра, не разбивай сердца нашего отца, не покрывай позором его седин, не дай ему сойти в могилу! Возвратись с нами, Эдит; вернись, и все будет хорошо.