Глаза ее сверкнули презрением, когда она обвела ими всех -- женщину, юношу и священника.
-- Я скажу им только одно слово, -- сказала она. -- Пусть они уходят и не беспокоят нас. Разве я не свободная женщина? Не сказала ли я, что это единственный человек, которого я всегда любила? Я давно любила его. Он не знал этого и в отчаянии обратился к другой. Теперь он знает все и между нами не будет никаких недоразумений. Поэтому я останусь здесь, в Шалфорде, и вернусь в Косфорд только под руку с моим мужем. Я не так слаба, чтобы поверить вашим россказням о нем. Разве трудно ревнивой женщине и бредящему священнику сговориться и обмануть? Нет, нет, Мэри, иди прочь, бери своего кавалера и своего священника, а я остаюсь здесь верной моей любви и безопасной в моем доверии к его чести.
-- Хорошо сказано, по чести, моя золотая птичка, -- сказал маленький хозяин Шалфорда. -- Дайте мне добавить словечко к сказанному. В вашей немилостивой речи, добрая леди Мэри, вы не удостоили признать за мной ни одной добродетели, а между тем вы должны сознаться, что я обладаю большим запасом терпения, так как не выпустил своих собак на ваших друзей, которые стали между мной и моим покоем. Но даже для самых добродетельных людей наступает наконец время, когда жалкая человеческая слабость берет верх над другими чувствами, и поэтому прошу вас удалиться вместе с вашим священником и с вашим храбрым бродячим рыцарем в Тилфорд, а не то, может быть, вам придется проститься с большей поспешностью и меньшим достоинством, чем вам желательно. Садитесь, моя прекрасная возлюбленная, и будем продолжать наш ужин.
Найгель не произнес ни слова с того времени, как вошел в комнату, но выражение его лица оставалось по-прежнему решительным, а мрачный взгляд не отрывался от насмешливого лица уродливого хозяина Шалфорда. Теперь он быстро и решительно обернулся к Мэри и священнику.
-- Конечно, -- сказал он, -- вы сделали все, что могли, а теперь настало мое дело, которое я и постараюсь выполнить насколько могу лучше. Прошу вас, Мэри, и вас, добрый отец, подождите меня во дворе.
-- Нет, Найгель, если есть опасность...
-- Мне будет легче, если вас не будет здесь, Мэри. Пожалуйста, уходите. Я могу тогда свободнее поговорить с этим человеком.
Она взглянула на него вопросительно и послушно вышла. Найгель дернул священника за одежду.
-- Отец мой, с вами ваш молитвенник?
-- Конечно, Найгель; он у меня всегда на груди.