Он передал мне книгу и я прочел: "Моран Себастьян, полковник в отставке, бывший офицер первого саперного полка в Бенгалоре. Родился в Лондоне в 1840 году, сын Августа Морана, депутата и бывшего британского посла в Персии. Получил образование в Оксфордском университете и Итонской высшей школе. Принимал участие в походах в Джаваки и Афганистане, сражался при Чарасиаби, Шерпуре и Кабуле. Автор книг: "Охота на крупного зверя в Западных Гималаях", изд. 1881 г. и "Три месяца в лесах", изд. 1884 г. Адрес: Кондуит-стрит. Член клубов: англо-индийского, танкервильского и карточного клуба "Багатель".
На полях заметка Холмса: "Второй из опаснейших людей Лондона".
-- Удивительно! -- сказал я, возвращая книгу. -- У него послужной список уважаемого офицера.
-- Совершенно верно, -- заметил Холмс. -- До известного периода времени он был вполне порядочным человеком. У него всегда были железные нервы. Еще и теперь рассказывают, как он в Индии вполз в логовище тигра, унесшего человека, и вырвал из его когтей добычу. Существуют деревья, Уотсон, которые до известного момента развиваются вполне нормально и потом сразу меняются. То же самое случается и у людей. По моему мнению, в развитии каждого индивидуума отражается развитие всей цепи его предков, и внезапный поворот к добру или злу является результатом влияния предшествующих поколений. Личность повторяет в некотором смысле историю своего рода.
-- Это, как мне кажется, несколько фантастическая теория.
-- Ну, я не стану подробно распространяться о ней. Как бы то ни было, полковник Моран постепенно свернул с пути добродетеля. Хотя дело и не дошло до открытого скандала, однако "климат в Индии стал для него слишком вредным", и он не мог более там оставаться. И вот он приехал в Лондон, но и здесь недолго пользовался хорошей репутацией. Как раз в то время его способности оценил профессор Мориарти, у которого он долгое время был правой рукой. Мориарти щедро снабжал его деньгами и пускал его один или два раза в дело при особенно трудных случаях, с которыми обыкновенный преступник не мог бы справиться. Вы, может быть, еще помните смерть миссис Стюарт из Лайдера в 1887 году? Я твердо убежден, что Моран был главным участником этого преступления, хотя против него не было никаких улик. Когда шайка Мориарти была поймана, он опять-таки сумел так ловко выпутаться из расставленной сети, что мы никак не могли привлечь его к суду. Вы помните еще, как я тогда, будучи в вашей квартире, закрывал ставни, опасаясь духового ружья? Вы, наверное, считали меня болезненно-взволнованным и чересчур мнительным. Но я отлично знал, что делаю, потому что мне было известно о существовании этого удивительного оружия, а также и то, что оно находится в руках одного из лучших стрелков. Когда мы отправились в Швейцарию, он последовал за нами вместе с Мориарти, и не кто иной, как он бомбардировал меня камнями у Рейхенбахского водопада.
Вы, конечно, понимаете, что во время моего пребывания во Франции я внимательно следил за газетами, чтобы иметь возможность изловить его при каком-нибудь преступлении. Пока он находился на свободе, я ни одной минуты не мог быть спокойным за свою жизнь в Лондоне. Я не был бы спокоен ни днем, ни ночью и раньше или позже все-таки пал жертвой его мести. Что мне оставалось делать? Я не мог его застрелить, не рискуя сам очутиться на скамье подсудимых. Обращение в полицию было бы бесполезно, потому что она не имеет права возбуждать дела по простому подозрению частного лица. Итак, я был совершенно беспомощен. Поэтому я стал внимательно следить за уголовной хроникой, будучи убежден, что раньше шли позже все-таки изловлю его. И вот пришло известие об убийстве молодого Адэра. Наконец, мой час пробил! Разве на основании того, что я знал, не было ясно, что это дело рук Морана? Он играл с молодым человеком в карты, он последовал за ним из клуба домой и застрелил через открытое окно. Во всем этом для меня не было никакого сомнения. Одной пули было достаточно для того, чтобы его уличить. Я немедленно вернулся в Англию. Человек Морана увидел меня и, само собой разумеется, тотчас же дал ему знать о моем прибытии. Он должен был безусловно связать мой поспешный приезд с его преступлением, и это его страшно встревожило. Поэтому для меня было ясно, что он постарается немедленно устранить меня с пути и употребит для этого свое смертоносное оружие. Я оставил для него отличную мишень в окне, предупредил полицию (кстати, вы, вероятно, и не подозревали о ее присутствии в подъезде) и выбрал пост для наблюдения, который казался мне особенно для этого подходящим, правда, мне и в голову не приходило, что и он изберет его для осуществления преступления. Теперь, милый Уотсон, для вас, вероятно, все ясно?
-- Не совсем, -- отвечал я, -- вы не объяснили мне, почему он убил молодого Рональда Адэра.
-- Ах, да. Тут мы вступаем в область, где даже строго логичный человек рискует ошибиться. Каждый из нас может, на основании имеющихся фактов, составить свое собственное мнение об этом, причем одна гипотеза может оказаться столь же правильной, как и другая.
-- А вы уже имеете свое мнение?