Мы были неправы, когда предполагали, что наше убежище неизвестно обезьянам. Кругом все было тихо. Ни звука, однако несмотря на эту кажущуюся безмятежную тишину нам следовало быть настороже. Уже при первом столкновении успели мы убедиться, насколько обманчиво это спокойствие и насколько хитры и отважны наши преследователи.
Что бы меня не ожидало в будущем, какую бы участь ни готовила мне судьба, никогда, никогда не забыть мне ужасных минут, пережитых в это достопамятное утро. Никогда еще не чувствовал я так близко леденящее дыхание смерти. Расскажу все по порядку.
Несмотря на довольно продолжительный отдых, проснувшись, мы все-таки все чувствовали себя разбитыми как от пережитых волнений, так и от скудной пищи. Семмерли так ослаб, что еле держался на ногах.
Мы держали военный совет и порешили еще час-другой отдохнуть, плотно закусить и тогда уже пуститься в путь к центральному озеру или, вернее к пещерам, служившим убежищем для туземцев. Все мы надеялись, что спасенные нами индейцы не предадут нас, но, наоборот, в благодарность за спасение, постараются замолвить доброе словечко среди одноплеменников. Ознакомившись при их посредстве более обстоятельно со страной Мэйпль Байта, мы могли бы считать свою миссию законченной и приложить все старания к нахождению способа выбраться отсюда. Даже Чалленджер согласился, что тогда мы могли бы считать задачу нашей экспедиции выполненной и приложить все усилия к знакомству цивилизованного мира со сделанными открытиями.
Теперь, на досуге, мы могли поближе познакомиться со спасенными нами краснокожими. Это были маленькие и жилистые и отлично сложенные человечки. Их прямые черные волосы были перехвачены кожаными ремешками и завязаны в тугой узел на затылке. На бедрах они носили кожаный фартук. Лишенные растительности лица отличались правильными чертами и дышали добродушием. Мочки их ушей оказались окровавленными; по-видимому, во время схватки люди-обезьяны вырвали из них украшения. Речь их, хотя и непонятная для нас, была весьма оживленной. Указывая друг на друга, они то и дело повторяли слово "Аккала", из чего мы заключили, что это слово обозначает название их племени. Иногда они беспокойно оглядывались и с ненавистью махали кулаками в сторону леса, при этом лица их искажались от ужаса, и они кричали: "Дода! Дода!" Вероятно, так они называли своих врагов.
-- Что вы скажете нам об этих ребятах, Чалленджер? -- спросил лорд Рокстон. -- Мне лично понятно, что вот этот малый с выбритым лбом является их вождем.
Несомненно, этот последний занимал особое, привилегированное положение. В обращении с ним краснокожие проявляли все признаки глубокого почтения. Он казался самым юным из всех; несмотря на это обстоятельство, он уже, видимо, привык повелевать себе подобными. Его всего передернуло, когда Чалленджер вздумал опустить свою широкую длань на его голову. Глаза его при этом жесте профессора загорелись диким блеском и, точно ужаленный, он отскочил в сторону. Затем, приложив правую руку к груди, он встал в позу, полную внутреннего достоинства, и несколько раз подряд произнес слово "Маретас". Но Чалленджер, нисколько не смутясь, сейчас же ухватил за плечо ближайшего индейца и стал вертеть его, словно это был какой-нибудь редкий заспиртованный экземпляр из коллекции музея.
-- Племя это,-- загремел его мощный голос, -- судя по строению черепа, овалу лица и некоторым другим признакам, не может быть отнесено к одному из низших типов человеческой породы; напротив, по своему умственному развитию оно стоит значительно выше некоторых южно-американских племен. Никоим образом нельзя допустить, чтобы эта раса могла развиться в стране Мэйпль Байта. Равным образом пропасть между населяющими плато первобытными животными и людьми-обезьянами так велика, что предположение о зарождении этой последней породы на плоскогорье является логически недопустимым.
-- Черт возьми! Но откуда же в таком случае они взялись, с неба что ли свалились? -- задал вопрос лорд Рокстон.
-- Это вопрос, который несомненно послужит предметом страстных дебатов среди европейских и американских ученых,-- отвечал профессор. -- Мое личное мнение, если только оно может вас интересовать, таково, -- тут он выпятил свою могучую грудь и обвел всех нас дерзким взглядом,-- что в зависимости от климатических и других особенностей плато, развитие животной жизни остановилось в нем на типе позвоночных. Мы видим, наряду с чудовищами Юрской эпохи, представителей современных видов, как, например, тапиров, оленей, муравьедов и других животных. До сих пор все ясно. Теперь перейдем к вопросу о человекообезьянах и краснокожих людях. Что может сказать наука об их присутствии на плоскогорье? Я лично думаю, что они пришли сюда снизу. Весьма вероятно, что на юге Америки водилась некогда обезьяна-антропоид; в незапамятные времена набрела она на путь к плоскогорью и, попав на него, постепенно развивалась до тех пор, пока не превратилась в увиденные нами странные существа, из коих некоторые -- тут профессор посмотрел на меня в упор -- благодаря своему могучему телосложению и смышлености могли бы оказать при несколько более развитом интеллекте честь любой человеческой расе. Что же касается индейцев, то я не сомневаюсь в их позднейшем появлении на плоскогорье. Они взобрались сюда, вероятно, спасаясь от преследования врагов или же под влиянием голода. Но встретившись со страшными чудовищами, населяющими плоскогорье, они, скорее всего, нашли спасение в пещерах, описанных нашим юным другом. Вполне возможно, что немало кровопролитных столкновений происходило у них со свирепыми чудовищами, из которых самыми опасными противниками их оказались, благодаря своему более высокому умственному уровню, люди-обезьяны, несомненно считавшие их непрошеными гостями. Эти соображения находят себе подтверждение в несомненной малочисленности туземного населения. Итак, господа, я считаю, что мне удалось разрешить эту загадку. Какие пункты для вас еще недостаточно ясны, говорите?