Могу, однако, сообщить, что по размерам существо это было значительно больше коровы и издавало противный мускусный запах. Расскажу также о гигантской птице-скороходе, преследовавшей однажды Чалленджера до самой подошвы утеса. Птица эта гораздо выше страуса и обладает выгнутой шеей, заканчивающейся хищной мордой с острым клювом, напоминающей череп скелета. В то время как Чалленджер уже взбегал по ступеням лестницы, птица успела-таки клюнуть его в сапог, причем каблук отлетел, точно его отрезали острой бритвой. Но, по крайней мере, на этот раз оружие наше оказалось на высоте. Громадная птица -- двенадцати футов в длину от головы до хвоста, -- оказавшаяся, по определению запыхавшегося, но восхищенного профессора, фороракусом, упала, подстреленная метким выстрелом Рокстона, как подкошенная. Некоторое время она судорожно вздрагивала, устремляя на нас свирепый взгляд своих желтых зрачков. Доживу ли я до того момента, когда плоский череп этого злого существа будет красоваться в числе других трофеев Рокстона в его кабинете на площади Альбани? Расскажу, наконец, и о гигантском, десяти футов в вышину кабане, токсодоне, с его торчащими, острыми, как бритва, клыками. Мы его убили на рассвете в то время, как он утолял свою жажду у берега озера.
Все это я опишу когда-нибудь до мельчайших подробностей. Не откажу себе в удовольствии поделиться! с читателями и описанием тихих летних вечеров, проведенных нами в тесном товарищеском кружке под безоблачным голубым небом на траве у опушки леса, когда мимо нас то и дело порхали странного вида птицы, и из нор выглядывали головки всевозможных неведомых зверьков. А бесконечные лунные ночи на озере! Часами лежали мы неподвижно на дне своих лодок, наблюдая окружающую нас зеркальную гладь вод; время от времени колыхалась водная поверхность, появлялись широкие круги и слышался тяжелый всплеск какого-нибудь фантастического доисторического чудовища. Вот картины, описанием которых я обязательно займусь в будущем.
Но вы, наверное, спросите, как могли мы довольствоваться столь мирным времяпровождением, когда все наши помыслы должны были быть направлены на изыскание способов поскорее вернуться в цивилизованный мир? На это я отвечу, что ни одного из нас ни на минуту не покидала эта мысль, но, увы, пока все усилия оказывались тщетными.
Одно мы выяснили вполне точно: туземцы не хотят помочь нам в этом отношении. Во всем остальном они относились к нам по-дружески, скажу больше, проявляли робкое поклонение, но чуть только дело касалось вопроса об устройстве моста для перехода через пропасть или же о их длинных ремнях из кожи убитых животных и гибких лианах, то индейцы неизменно отрицательно покачивали головами. Они улыбались в ответ на наши просьбы, хитро подмигивали, качали головой, но этим дело и ограничивалось. Даже сам старый глава племени относился отрицательно к нашим вожделениям, и лишь один Маретас, спасенный нами юный вождь, задумчиво поглядывал на нас, жестами выражая нам свое сочувствие.
С той самой поры, как мы помогли туземцам одолеть их исконного врага, людей-обезьян, они смотрели
на нас, как на сверхчеловеков, несущих в таинственных трубочках залог победы. Они были уверены, что пока мы с ними, опасностей для них никаких не существует. Нам были предложены каждому по отдельной пещере для жительства и маленькие краснокожие жены по нашему выбору, лишь бы мы остались с ними и оставили мысль о возвращении на свою родину. Пока что все шло хорошо, хотя и не совсем соответствовало нашим желаниям. Однако было ясно, что намерения свои нам следовало держать в строжайшем секрете, так как в последнюю минуту они свободно могли силой воспрепятствовать осуществлению наших планов.
Несмотря на динозавров, опасная встреча с которыми не так уж была вероятна, принимая во внимание то обстоятельство, что они покидали свои логовища только по ночам, в течение последних трех недель я дважды посетил наш старый лагерь, желая повидать нашего негра, неизменно находившегося на своем посту, у подошвы плато. Жадным взором окидывал я расстилавшуюся передо мной необозримую равнину в тщетной надежде увидеть ожидаемую помощь. Но поросшая кактусами равнина безмолвствовала, ничто не нарушало ее покоя.
-- Они скоро придти, масса Мэлоун. Не пройдет один недель, как индейцы принести сюда канаты и тогда вы пойти на низ, -- утешал меня добрый, преданный Замбо.
На обратном пути после второй разведки, длившейся сутки, меня ожидала довольно оригинальная встреча. Идя по хорошо знакомому пути на расстоянии какой-нибудь мили от ямы с птеродактилями, я вдруг увидел приближающийся ко мне странного вида предмет. Ко мне навстречу шел человек в раме, сплетенной из гнутых камышей. Он шел, заключенный со всех сторон в какую-то гигантскую клетку. Подойдя ближе, я был еще более удивлен, когда узнал в незнакомце лорда Рокстона. Завидев меня, он высвободился из своей клетки и, смеясь, как мне показалось, несколько принужденно, подошел ко мне.
-- Алло, дружище! Кто бы мог предполагать, что мы с вами здесь встретимся? -- воскликнул он, пожимая мне руку.