-- О, да. Это как раз то, что мне нужно. Дело в том, что мне поручено интервьюировать этого голубчика и мне необходима какая-нибудь зацепка. Право, чертовски любезно с вашей стороны, что вы хотите мне помочь. Я хоть сейчас готов отправиться с вами, если только для вас не поздно.
Через полчаса я уже сидел в редакции "Природы". Передо мной лежал объемистый том, и я старался разобраться в научной статье "Вейсман против Дарвина", озаглавленной "Резкий протест на конгрессе в Вене. Эволюция перерождения". Хотя в науке я был не особенно силен, а потому не мог сполна уяснить себе рассуждений английского профессора, однако, сразу же убедился, что на Венском конгрессе Чалленджер держал очень решительную и воинственную речь и порядком-таки позлил своих континентальных оппонентов. Мне сразу же бросились в глаза отметки стенографа: "Возгласы негодования", "Шум", "Обращения к председателю с требованием прекращения речи" и т. п. Что же касается всего содержания статьи и ораторских прений, то для моих мозгов они могли бы быть с одинаковым успехом изложены и на китайском языке.
-- Я очень был бы вам признателен, если бы вы перевели мне эту тарабарщину на английский язык,-- сказал я патетически, обращаясь к своему коллеге.
-- Да ведь это же и есть перевод.
-- Если так, тогда я, пожалуй, охотнее возьмусь за подлинник.
-- Положим, тема несколько трудна для неофита.
-- То есть, если бы я только мог извлечь отсюда какую-либо конкретную человеческую мысль, я был бы безмерно счастлив. Ах, вот, кажется, нашел! Смутно, но будто я что-то улавливаю. Надо это сейчас же выписать. Пусть эта фраза послужит связующим звеном между мной и страшным профессором.
-- Больше ничем не могу вам быть полезен?
-- Напротив, напротив; я хотел бы написать ему. Если бы вы только разрешили мне составить письмо и отсюда отправить его, это придало бы ему больший вес.
-- Но этот субъект способен появиться здесь, устроить грандиозный дебош, переломать мебель...