Нужно было спешить и в то же время не возбудить недоверия туземцев, так как в последнюю минуту они могли воспрепятствовать осуществлению нашего плана. Решено было оставить съестные припасы, но оружие и патроны захватить с собой. У Чалленджера, однако, оказался некоторый багаж: какой-то сверток с таинственным содержимым и довольно значительных размеров ящик, перетащить каковой нам стоило неимоверного труда. Медленно тянулся для нас этот день, но с наступлением темноты мы были готовы к отбытию. С громадными усилиями втащили мы по ступеням лестницы багаж профессора и, очутившись наконец у входа в пещеру, в последний раз долгим взглядом окинули эту чудесную страну. Боюсь, что скоро она сделается добычей охотников и золотоискателей, для нас же она навеки останется полной очарования страной чудес, страной чистого романтизма и приключений. Это страна, где мы много страдали, много дерзали, многому научились. Слева от нас из пещер приветливо светились костры; под нами, у подошвы утесов, веселились и пели туземцы. Вдали чернела полоса леса, а недалеко от нас, слабо мерцая в темноте, раскинулось большое озеро, полное самых причудливых и жутких чудовищ. Внезапно ночную тишину прорезал пронзительный дикий вопль какого-то первобытного чудовища. То был крик страны Мэйпль Байта, посылавшей нам прощальное приветствие. Последний раз окинув все взглядом, мы нырнули в темное отверстие пещеры. Два часа спустя мы были уже по ту сторону кряжа у подошвы утеса. При спуске мы порядком повозились с багажом Чалленджера. Но едва очутившись внизу, мы побросали все и бросились к стоянке Замбо. К утру мы добрались туда, но каково же было наше удивление, когда вместо одного костра Замбо мы увидели целую дюжину. Оказывается, прибыла помощь. Двадцать индейцев с Амазонки со стрелами, канатами и вообще всем, что требуется для сооружения моста, оказались налицо. Теперь нам уже не придется потеть над багажом, если мы завтра по утру тронемся обратно по Амазонке.
Наконец-то я могу закончить свое повествование. На душе мирно и тихо. За это время мы видели немало чудес, и наши души обогатились. Каждый из нас стал по своему гораздо лучше и отзывчивее.
Вероятно, приехав в Пару, мы там сделаем некоторую передышку, приоденемся и почистимся. Если это будет так, то это письмо вы получите по почте раньше нашего прибытия, если же мы изменим свои планы, то я сам привезу его. Во всяком случае вскоре я буду иметь удовольствие пожать вам руку, дорогой мистер Мак-Ардль.
XVII. Ну и заседание!
Не нахожу слов, чтобы выразить нашим друзьям с Амазонки благодарность за тот ласковый и предупредительный прием, который они оказали нам по возвращении из экспедиции. Особенно я был тронут исключительной заботливостью, проявленной по отношению к нам на всем протяжении нашего пути по Амазонке, сеньоров Пеналоза и других бразильских должностных лиц. Громадное спасибо также и сеньору Перейре из Пара, предусмотрительности коего мы обязаны возможностью явиться в цивилизованный мир не в жалких отрепьях, а в приличествующем обстановке платье. Черной неблагодарностью может показаться наш решительный отказ сообщить своим гостеприимным хозяевам точные данные о посещенных нами краях. Велико было их разочарование, когда мы категорически заявили им, что всякая попытка пойти по вашим следам окажется для них лишь пустою тратою времени и денег. Самые названия различных этапов нашего пути были нами переиначены; я вполне уверен, что сколь бы тщательно ни изучались наши отчеты и сообщения, никому не удастся и за тысячу километров приблизиться к открытой нами стране.
Встретив в Южной Америке небывалое возбуждение по поводу нашей экспедиции, мы сочли его за интерес чисто местного характера. Смею заверить своих друзей в Англии, что нам и в голову не приходила мысль о той грандиозной сенсации, которую произвели мои отрывистые сообщения в Европе. Но не успели мы дойти до Саутгэмптона, как по беспроволочному телеграфу от всевозможных газет на нас посыпались предложения за баснословный гонорар сообщить хотя бы очень краткие сведения о добытых нами результатах. Такая бомбардировка показала нам, какое сильное впечатление произвела наша экспедиция не только в ученых кругах, но также и на широкую публику. По общему соглашению мы, однако, решили воздерживаться от каких бы то ни было сообщений до представления подробного отчета о своих приключениях членам Зоологического института, от которых мы, как выборные, и отправились в далекие края. В Саутгэмптоне нас встретила целая туча корреспондентов, но так как мы наотрез отказались что-либо сообщить, то естественно взоры публики и журналистов обратились на публичное заседание, назначенное на вечер 7-го ноября.
Залы Зоологического института оказались слишком малы для вмещения всех желавших присутствовать при наших сообщениях, а потому заседание было перенесено в залы Queen's Hall на Реджент-Стрит. Как впоследствии выяснилось, и залы Queen's Hall тоже оказались тесны.
Заседание было назначено на следующий день вечером после нашего прибытия.
Само собой, что каждый из нас сперва занялся своими личными интересами.
О своих я пока умолчу. Возможно, со временем я немного успокоюсь и смогу говорить и думать об этом гораздо спокойнее. Читателю известно, какая причина заставила меня пуститься в это полное приключений предприятие. Мне кажется, будет гораздо лучше, если я сперва доведу свой рассказ до конца, ибо возможно придет еще тот день, когда я даже буду рад, что обстоятельства сложились именно так, а не иначе. Во всяком случае, мне дали повод и возможность увидеть и пережить столько необычных и прекрасных моментов. Как бы то ни было я только приношу благодарность своей судьбе.