-- Что ж, если ваша совесть допускает...
-- Я еще никогда не поступал против голоса своей совести.
-- Но чего собственно вы добиваетесь?
-- Мне нужно во что бы то ни стало попасть к нему. А что будет дальше, увидим. Если все хорошо сложится, я не прочь откровенно во всем ему признаться. И если он в душе спортсмен, то ему это должно польстить...
-- Как бы не так! Ждите! Он вам польстит, но для этого вам теперь лучше запастись панцирем или же американской формой для футбола. Ну, пока что до свидания. Ответное письмо будет ждать вас здесь в пятницу, у меня в конторе, если только он вообще соблаговолит что-либо ответить. Это грубый, взбалмошный и опасный характер. Все, кому приходилось по доброй воле или по необходимости иметь с ним дело, прямо терпеть его не могут. Мишень для насмешек студентов, но они его боятся, как огня. Было бы лучше, пожалуй, для вас, если бы вы о нем никогда не слышали.
III. Это совершенно невозможный человек!
Приятелю моему суждено было обмануться в своих предположениях. Когда я в назначенный срок пришел к нему в контору, меня ждало письмо из Вест-Кенсингтона. На конверте вместо моей фамилии стояли какие-то неразборчивые каракули; честь и хвала английским почтальонам! Вот что я прочел:
"Энмор-Парк. В.
Милостивый государь!
Я получил ваше письмо, в котором вы выражаете согласие с моими научными выводами. Это мне, конечно, очень лестно, хотя я и не вижу, какое собственно влияние на мои взгляды способно оказать ваше или чье-либо еще одобрение'? Между прочим, упоминая о моем мнении насчет теории Дарвина, вы прибегли к выражению: "Ваше отношение", каковое я считаю в данном случае совершенно неуместным и до известной степени оскорбительным. Судя, впрочем, по остальному содержанию вашего письма, можно заключить, что приведенное вами неудачное выражение является скорее причиной невежества и бестактности, чем злого умысла, а потому я не задержусь на нем. Вы извлекли отдельный отрывок из моего доклада и сетуете, что не в состоянии понять сущности моей теории. До сих пор я полагал, что теория моя может оказаться недоступной лишь безнадежному кретину. Впрочем, если вы нуждаетесь в каких-либо разъяснениях, то я готов принять вас в назначенное время, хотя вообще визитеров и визитов я в высшей степени не терплю. Что же касается вашего предположения, что под влиянием тех или других соображений я могу изменить свой взгляд на дело, то считаю своим долгом заявить вам, что это не входит в мои привычки, раз своим зрелым размышлениям и выводам я нашел точное и категорическое объяснение. Не откажите предъявить конверт моему слуге Устину, ибо мне приходится прибегать ко всяким предосторожностям, чтобы уберечь себя от назойливости хулиганов, именуемых газетными сотрудниками.