Я подсел поближе.
-- Вот как! Но откуда же вы могли узнать о моем намерении просить вашей руки? -- спросил я с искренним удивлением.
-- Разве когда-либо в таких случаях женщина способна ошибиться? Но, милый Нэд, наша дружба была так хороша, так прелестна! К чему нарушать ее! Разве вы сами не чувствуете, как прекрасно, когда молодой человек может так открыто и честно говорить с глазу на глаз с девушкой?
-- Право, я не знаю, Глэдис. С глазу на глаз и открыто я могу беседовать... скажем, ну, хоть с начальником станции, -- Не могу вспомнить, почему именно мне пришел в голову добрый начальник станции, а не кто-нибудь другой, только при этом мы оба расхохотались, -- Но такая беседа нисколько не удовлетворяет меня. Я желал бы говорить с вами, держа вас в своих объятиях, я хотел бы, чтобы вы склонили ко мне на грудь вашу прелестную головку. Ах, Глэдис, я хотел бы...
Она разом вскочила со стула, заметив, что я намерен привести в исполнение кое-какие свои желания.
-- Вы все испортили, Нэд, -- сказала она, -- Все было так хорошо, так мило, пока не явилось вот это. Какая досада! Почему вы так плохо владеете собой?
-- Это не фантазия, -- защищался я, -- Это был естественный порыв, это любовь.
-- Конечно, может быть, все обстоит иначе, если оба любят. Я же никогда еще не испытывала чувств любви.
-- Но вы должны! Вы, с вашей красотой, с вашей душой, вы должны испытать его! О, Глэдис, вы созданы для любви! Вы должны полюбить!
-- Да, но приходится ждать появления этого чувства.