Я бы успел выскочить в прихожую, но такой образ действий показался мне слишком постыдным. Помимо этого соображения во мне уже подымалось злое чувство против этого маленького человека.
Вначале я был несомненно неправ, но угрозы и поведение этого гнома несколько оправдывали меня в собственных глазах.
-- Я бы вас попросил убрать свои руки подальше, сэр. Этого я не допущу.
-- Вот как! -- Его черные усы приподнялись над губой, и, иронически фыркнув, он обнаружил ряд крепких, белых зубов -- Так вы не допустите этого? Ась? - произнес он, нагло усмехаясь.
-- Не валяйте дурака, господин профессор! -- воскликнул я.-- Что вы можете сделать со мной? Я вешу два центнера, у меня стальные мускулы, и каждое воскресенье я играю в Ирландском футбольном клубе, где считаюсь чемпионом. Я для вас...
Тут-то он на меня и накинулся. Хорошо, что дверь была мною открыта заранее, иначе она была бы выбита. Вылетев, мы колесом проехались по прихожей, подцепив по дороге стул. Борода его очутилась у меня во рту, руки наши переплелись, мы плотно держали друг друга в объятиях, в то время как проклятый стул как на зло продолжал болтаться между ногами! Все это время молчаливо наблюдавший Устин раскрыл входную дверь, и мы с грохотом прокатились по ступенькам крыльца. Нечто подобное я видел в исполнении двух акробатов, но считаю, что требуется немалая практика для того, чтобы при этаком кувыркании не разбиться вдребезги. Разломанный стул отлетел в сторону, и, плотно сцепившись, мы угодили прямо в уличную грязь. Потрясая кулаками и так тяжело дыша, точно он был болен астмой; профессор вскочил на ноги.
-- Достаточно с вас? -- прорычал он.
-- Проклятый бульдог! -- крикнул я в ответ, тоже вскакивая на ноги.
Дело, вероятно, на этом не кончилось бы, ибо он с новой силой налетел на меня, но тут, на счастье, точно из-под земли вырос полицейский с записной книжкой в руке.
-- Что здесь такое? Стыдитесь, джентльмены, -- проговорил он укоризненно.