-- Леди и джентльмены! -- начал он под адский шум в последних рядах, -- Прошу извинения, я должен был сказать: "Леди, джентльмены и дети". Спешу исправить свою ошибку: по рассеянности я упустил из виду значительную часть слушателей (продолжительный шум, в течение которого профессор стоит с поднятой правой рукой и ласково улыбается публике, покачивая головой, точно пастор, призывающий на толпу благословение всевышнего). На мою долю выпала честь принести мистеру Вальдрону благодарность за собрание по поводу только что выслушанного нами его живописного и глубокомысленного доклада. В этой речи, однако, были пункты, с которыми я не могу согласиться и которые я счел своим долгом своевременно отметить. Тем не менее, я готов признать, что мистер Вальдрон добросовестно выполнил свою задачу и дал слушателям ясное, увлекательное представление о том, что, по его мнению, является историей нашей планеты. Популярность изложения делает лекции несомненно наиболее доступными, но мистер Вальдрон, надеюсь (тут он повысил голос и, любезно улыбнувшись, бросил взгляд на предыдущего оратора), согласится со мной, что подобные лекции всегда неизбежно поверхностны и обманчивы, ибо их приходится приравнивать к уровню невежественных слушателей (иронические одобрения). Лекторы-популяризаторы по своей природе являются паразитами (гневная жестикуляция и протесты профессора Вальдрона). Эти господа, ради славы или денег, эксплуатируют труды своих неизвестных толпе и скромных коллег. Самое незначительное открытие, сделанное в лаборатории -- это кирпич для строения храма науки, и он имеет несравненно большую ценность, чем работа популяризатора, т. е. последующее изложение такого открытия. Подобное сообщение может убить час времени, коли его некуда девать, но никаких полезных результатов не принесет. Я говорю это отнюдь не с целью умалить в частности достоинства мистера Вальдрона, но для того, чтобы аудитория не теряла чувства меры и не смешивала прислужника с первосвященником (тут Вальдрон что-то шепнул на ухо председателю, который тотчас же приподнялся и сделал какое-то свирепое замечание стоящему около него графину с водой). Но довольно об этом (продолжительные и громкие рукоплескания). Позвольте мне перейти к более широким вопросам. С каким пунктом в речи оратора я, настоящий исследователь, позволил себе не согласиться? Пункт этот -- исчезновение с лица нашей планеты некоторых доисторических видов животных. Я говорю это не как дилетант и, осмелюсь добавить, не как популяризатор, но как человек, научная совесть которого принуждает его всегда держаться установленных фактов, а потому и утверждаю, что мистер Вальдрон не прав; отрицая существование на земле доисторических животных только на том основании, что сам он не видел таких животных. Как он сказал, они, действительно, наши предки, но, если можно так выразиться, они являются нашими современными предками, ибо до сих пор существуют на земле и сохранили при этом все свои отвратительные и страшные особенности и внешний облик. Мало того, тот, кто обладает отвагой и энергией и готов пренебречь опасностями и лишениями, может проникнуть в их логово и увидеть их. Животные, принадлежащие к Юрской эпохе, чудовища, способные свободно проглотить наикрупнейших и наиболее лютых известных нам млекопитающих, доныне живут на земле (возгласы: "Чушь!", "Докажите!", "Откуда вам известно!", "Это еще вопрос!"). Откуда я это знаю, спрашиваете вы? Я знаю это потому, что сам разыскал их убежища. Потому, что собственными глазами видел некоторых из них (аплодисменты, шум, чей-то громкий возглас: "Лжец!"). Я -- лжец? (рукоплескания). Мне послышалось, что кто-то назвал меня лжецом. Пусть тот человек, который назвал меня лжецом, потрудится встать, чтобы я мог познакомиться с ним (чей-то голос: "Вот он!" -- и с этими словами группа студентов приподнимает на воздух какое-то в высшей степени безобидное существо в очках, борющееся и делающее неимоверные усилия скрыться в толпе). Это вы осмелились назвать меня лжецом?
-- Нет, сэр, нет! -- отчаянным голосом кричит вопрошаемый, исчезая подобно петрушке.
-- Если кто-либо из присутствующих осмеливается подозревать меня во лжи, пусть он скажет свое имя. Я буду рад побеседовать с ним по окончании лекции.
-- Лжец!
-- Кто это сказал? (снова, отчаянно барахтаясь над головами студентов, появляется то же безобидное существо). Если вы вынудите меня придти к вам (несколько голосов хором: "Приди ко мне, голубка!")...
Пение на некоторое время заглушает голос профессора. Председатель стоит на трибуне и размахивает руками, напоминая собой капельмейстера, дирижирующего оркестром. Чалленджер, с горящим взглядом, с раздувающимися ноздрями, с трясущейся бородою, дошел, по-видимому, до белого каления.
-- Каждого великого исследователя в свое время встречало подобное недоверие со стороны толпы. Все это лишний раз подтверждает идиотизм толпы. Когда этим кретинам говорят о великих открытиях, то у них не хватает живости воображения, не хватает интуиции, чтобы постичь и понять их. Они способны лишь на то, чтобы закидать грязью людей, рисковавших жизнью для обогащения сокровищницы науки. Они преследуют пророков! Галилей, Дарвин и я... (продолжительный шум и полный хаос)...
Настоящие, наскоро составленные заметки мои дают лишь слабое представление о поднявшейся суматохе, последовавшей за словами профессора. Гул в аудитории стоял такой, что некоторые дамы сочли за лучшее быстрее удалиться. Некоторые серьезные и почтенные старики, казалось, тоже были захвачены настроением студенчества, и я видел, как седовласые мужи махали кулаками в сторону неугомонного Чалленджера. Громадная аудитория кипела, как котел.
Профессор сделал шаг вперед и поднял обе руки. В его жесте было столько гордой силы и всепокоряющей мощи, что шум и крики под влиянием его импонирующей фигуры и властных глаз постепенно смолкли.
-- Я не стану разубеждать вас, -- произнес профессор. -- Игра не стоит свеч. Истина всегда останется истиной, и не кучке придурковатых юношей вместе с не менее придурковатыми, к сожалению, вынужден сказать, пожилыми джентльменами -- не им, повторяю, дано изменить истину вещей. Я утверждаю еще раз, что мною открыто новое поле для научных исследований. Вы не согласны с этим (аплодисменты). Предлагаю вам выход. Уполномочьте одного или нескольких лиц из вашей среды в качестве ваших представителей и проверьте утверждаемые мною положения!