"Эта пуля -- его единственная надежда.

Она -- верная защита слабого".

-- Надеюсь, вы знакомы с Гордоном, он воспевает коня, ружье и мужчин, которые занимаются ими. А вот здесь еще одно полезное оружие 470-го калибра, с телескопом, с экстрактором, дальнобойность -- 350 метров. С этим ружьем я охотился на торговцев невольниками в Перу года три тому назад. Знаете, бывают такие случаи, когда каждому из нас приходится выступать во имя справедливости в защиту угнетенных; это необходимо, если хочешь сохранить чистую совесть. Поэтому, я затеял там маленькую войну. Сам объявил ее, сам вел и сам привел к благополучному концу. За каждой из этих винтовок -- торговец невольниками. Хорошенький набор -- а? Вон та большая отправила на тот свет самого свирепого из рабовладельцев, Педро Лопеца, которого я пристрелил в бассейне реки Путомайо. А вот и для вас кое-что нашлось. -- С этими словами он преподнес мне великолепное ружье, богато отделанное серебром. -- Хорошая резиновая подушка у приклада, хорошо пристреляно, пятизарядное. Можете доверить ему вашу жизнь, -- Передав мне ружье, он запер шкаф, -- Между прочим, -- сказал, он возвращаясь на свое место, -- что вы знаете относительно профессора Чалленджера?

-- Я сегодня в первый раз его видел.

-- Гм, я тоже ничем другим не могу похвастаться. Не странно ли, что оба мы собираемся ехать в Америку под руководством человека, которого мы совсем не знаем. Он, по-видимому, птица высокого полета. Но его ученые коллеги, видимо, не очень-то долюбливают его. Что побудило вас ввязаться в это дело?

Я вкратце рассказал о своих похождениях. Он внимательно выслушал меня. Когда я кончил, он вытащил карту Южной Америки и разложил ее на столе.

-- Я считаю, что все, что он говорил, -- сущая правда, -- заметил он серьезным тоном,-- У меня есть некоторые основания так говорить. Я страстно люблю Южную Америку и нахожу, что пространство от залива Дариена вплоть до Огненной Земли представляет собой богатейшую и удивительнейшую страну на нашей планете. Люди еще мало знакомы с нею и не могут окончательно сказать, что она может дать в будущем. Я исколесил эту страну вдоль и поперек, проведя там два сезона засухи, как раз в то время, когда, как я вам уже докладывал, воевал с рабовладельцами. И я, в свою очередь, тоже слышал от туземцев подробные же рассказы о существовании в том краю каких-то странных чудовищ. Легенды это или нет, но мне кажется, что за ними скрывается нечто реальное. Чем ближе вы познакомитесь с этой удивительной страной, дружище, тем более вы убедитесь, что там всего можно ждать. Путями сообщения служат там лишь узкие речонки, вне которых все сплошь неисследованная область. Вот здесь, например, в Матто Гранде, -- указал он сигарой на уголок карты, -- где сходятся границы трех соседних государств, можно всего ожидать. Как справедливо говорил наш приятель сегодня на заседании, там на протяжении 100 ООО километров река протекает через гремучие леса, занимающие площадь больше всей Европы. Будучи в одном и том же Бразильском лесу, мы можем в то же время быть друг от друга на таком же расстоянии, как Шотландия от Константинополя. До сих пор люди только наметили путь через эти непроходимые леса. Река в самых высоких местах превышает уровень моря всего на какие-либо сорок футов, при чем на половине своего протяжения протекает через непролазное болото. Почему бы и не быть чему-нибудь необыкновенному, невиданному в этакой стране? И почему бы нам не быть именно теми людьми, которым суждено сделать там великие открытия? Кроме того, охоты там хоть отбавляй, -- произнес он страстным голосом, при чем его мужественное, худощавое лицо осветилось внутренней радостью. -- Я подобен старому мячу для игры в гольф: с меня давно уже соскочила вся белая краска. Жизнь может бросаться мною как хочет, меня ничем не удивишь. Но охота сопряженная с опасностью, -- вот в чем соль существования, дружище. Благодаря этому снова ценишь жизнь. Мы все чересчур изнежены, вялы и любим удобство. Дайте мне громадный простор, обширные дали, дайте мне ружье в руки, и я сумею найти то, чего стоит искать. Я испробовал себя на войне, на скачках, летал на аэропланах, но вот эта предстоящая нам охота на чудовищ, возможно возродившихся только в кошмаре, -- совсем новое, неизведанное ощущение. -- Под влиянием этих грез он весь преобразился.

Быть может, я слишком долго задержался на описании характерных черт своего нового знакомого, но раз ему суждено играть выдающуюся роль в описываемых далее событиях, то я нашел это необходимым. И только необходимость срочно сдать в редакцию отчет о заседании заставила меня расстаться с ним. Я оставил его при красноватом свете за смазыванием любимого ружья; при чем лицо его все еще сияло по поводу предстоящих нам приключений. Для меня, во всяком случае, было ясно, что во всей Англии мне не разыскать более отчаянную голову и более хладнокровного товарища.

Придя в редакцию, я, уже обессиленный событиями дня, все-таки еще до поздней ночи беседовал с Мак-Ардлем, директором издательства, который нашел, что дело достаточно серьезно, чтобы довести о нем до сведения издателя, сэра Георга Бомона. Было решено, что я буду присылать отчеты о наших приключениях в виде писем на имя Мак-Ардля с тем, чтобы эти письма либо тотчас же по получении печатались в нашей газете, либо же сохранялись редакцией для издания впоследствии отдельною брошюрой в зависимости от тех условий, какие нам поставит Чалленджер. На наш телефонный запрос Чалленджер разразился яростной филиппикой против печати, но затем объявил, что если мы сообщим ему, когда и на каком пароходе мы предполагаем отправиться, то он даст нам все необходимые, по его мнению, сведения уже на пристани, перед самым отъездом. Мы попытались было расспросить его более подробно, но ответа от профессора уже не добились; зато жена его жалобно сообщила, что муж ее пришел в яростное настроение духа, и выразила надежду, что мы не станем ухудшать это настроение. Наша третья попытка переговорить с Чалленджером по телефону кончилась оглушительным треском, а затем со станции нам заявили, что, по-видимому, телефон профессора Чалленджера испорчен. После этого мы отказались от надежды соединиться с ним.

Отныне, мой терпеливый читатель, я принужден прекратить с вами непосредственную беседу. Продолжение моего повествования (если только это продолжение когда-либо дойдет до вас) вы найдете на страницах "Ежедневной Газеты". Подробное описание событий этой единственной в своем роде экспедиции я предоставляю редактору для того, чтобы публика знала, если мне в Англию не суждено возвратиться, при каких обстоятельствах она возникла. Эти последние строки пишу уже на борту парохода "Франциска", лоцман которого по возвращении передаст их из рук в руки Мак-Ардлю. Позволю себе перед тем, как закрыть свою записную книжку, дать описание своих последних впечатлений на родной земле.