-- Каким же образом они ухитряются следить за нами? -- спросил я снова, вперяя взгляд в жутко безмолвный лес.
Метис пожал плечами.
-- Они уж знают как. У них свои особые приемы. Следят. Посредством барабанного боя подают друг другу сигналы. Коль представится случай -- пощады не жди.
В тот же день, после полудня (по моей карманной книжке это было в четверг, 18-го августа), по крайней мере с шести или семи сторон доносился до нас барабанный бой. Дробь то ускоряла, то замедляла темп; иногда можно было различить как бы вопросы и ответы, т. е. с юга неслось высокое стаккато, а в ответ, после небольшой паузы, с севера гудели раскатистые басовые звуки. Этот беспрестанный гул невыразимо действовал на нервы и имел в себе что-то угрожающее. Временами мне казалось, что дробь выколачивает слова, сказанные Гомецом: "Коль представится случай, пощады не жди". Но природа безмолвствовала и только где-то вдали, за зеленой завесой, неумолчно раздавался зловещий привет наших двуногих братьев. "Коль представится случай, пощады не жди", -- говорили с востока.
"Коль представится случай, пощады не жди", -- вторили с севера.
В течение целого дня трещали вокруг нас барабаны, вызывая панический ужас на лицах наших индейцев. Даже отчаянный метис, видимо, боялся. В тот памятный день я убедился, что оба наши профессора, Семмерли и Чалленджер, обладают тем высоким мужеством, присущим только людям с научным складом ума, какое также проявил, должно быть, и бессмертный Дарвин, живя среди диких духов в Аргентине, или же знаменитый естествоиспытатель Уоллес, проведший несколько лет на Малайе в обществе охотников за черепами.
Так уже устроено мудрой природой, что ум человеческий не может работать одновременно на два фронта, и если ум всецело направлен в сторону научных исследований, то в нем уже не остается места для соображений эгоистического характера. Под грозные звуки барабанной дроби оба профессора, как ни в чем не бывало, продолжали заниматься изучением интересных экземпляров представителей пернатого царства или же углублялись в научные споры относительно природы того или другого растения; по-прежнему пикировались, словно беседа их происходила в комфортабельных апартаментах королевского общества на знакомой улице Сент-Джемс, а не в дремучем лесу, под угрозой смертельной опасности. Лишь один раз соблаговолили они обменяться мнениями по поводу преследующих нас краснокожих.
-- Должно быть, людоеды, принадлежащие к племени Миранья или Амаюлка, -- произнес равнодушно Чалленджер, ткнув за спину большим пальцем.
-- Несомненно, коллега, -- отвечал Семмерли, -- Я полагаю, они, как и громадное большинство этих племен, говорят на полинезийском наречии и принадлежат к монголоидной расе.
-- Наречие-то полинезийское, -- снисходительно промолвил Чалленджер. -- По крайней мере, о существовании другого наречия среди населяющих американский материк индейских племен я не слыхивал. Что же касается вопроса о принадлежности их к монголоидной расе, то я позволю себе усомниться в этом.