-- Несомненно, это указатель дороги,-- согласился Чалленджер. -- Как же еще иначе. Сделав великое открытие, наш пионер заблудился и оставил этот кусок дерева, чтобы указать идущей за ним экспедиции взятое им направление. Может быть, мы найдем еще и другие следы его пребывания.
Мы, действительно, нашли их, но совершенно неожиданного и ужасного характера. Путь наш лежал через небольшую бамбуковую гору, доходившую до самой подошвы утесов. Некоторые из бамбуков достигали двадцати футов в вышину, при чем верхушки их были твердые и острые, как концы пик. Мы шли, обходя эту чащу, как вдруг что-то блестящее и белое привлекло мое внимание. Просунув голову между стволами, я увидел человеческий череп. Немного дальше лежал и остальной скелет. Расчистив себе путь несколькими ударами топориков, мы проникли на место трагического происшествия. От платья сохранилось лишь несколько лоскутков, но так как ноги покойника оказались обутыми в полуистлевшие сапоги, то стало ясно, что перед нами -- скелет белого человека. Между костями мы нашли золотые часы, фирмы Гудсона из Нью-Йорка, и золотую цепочку с пером. Нашли мы также и серебряный портсигар с инициалами "Д. К. из А. А. С." на крышке. Судя по тому, что металл мало пострадал, можно было заключить, что катастрофа произошла не так уж давно.
-- Кто бы это мог быть? -- воскликнул лорд Джон,-- Бедняга, все кости у него переломаны.
-- Между костями растет бамбук,-- промолвил Семмерли, -- Хотя это растение отличается быстрым ростом, все же не допустимо, чтобы тело лежало здесь настолько долго, что бамбук успел вырасти до двадцатифутовой высоты.
-- Что касается личности этого несчастного, то у меня на этот счет нет никаких сомнений, -- сказал Чалленджер, -- Когда я ехал к вам вверх по Амазонке, я всех и вся расспрашивал о Мэйпль Байте. В Паре никто ничего не знал о нем. К счастью, у меня в руках был рисунок в его альбоме, изображающий его завтрак с пастором в Розарио. Мне удалось разыскать это духовное лицо и, несмотря на то, что он так и не смог постичь, какую ценность имеют для науки его показания, я все же выудил из него кое-какие интересные сведения. Я узнал, что Мэйпль Байт был в Розарио четыре года тому назад, т. е. за два года до того, как я увидел его мертвым. Он, оказывается, был не один, а с приятелем, американцем, по имени Джемс Кольвер, который завтракал с ними, предпочтя остаться на пароходе. Из всего этого я заключаю, что перед нами останки Джемса Кольвера.
-- Нетрудно догадаться и о том, как он умер, -- вставил свое слово лорд Джон, -- Он либо свалился, либо был брошен с плато и упал на бамбуки. Чем иначе объяснить, что все кости у него переломаны и между ними растут бамбуки в двадцать футов вышиной?
Пока мы тихо стояли в глубокой задумчивости перед останками злосчастного Кольвера, откуда-то сверху раздался оглушительный треск, как бы подтвердивший слова Рокстона. С края утеса невдалеке от нас сорвался и полетел в бездну громадный осколок скалы. Действительно ли этот кусок отвалился? Или же... и невольно в душе родилось опасение перед теми возможными ужасами, с которыми мы могли встретиться там, наверху.
В глубоком молчании продолжали мы свой путь вдоль непрерывной стены гигантских утесов, своим видом напоминавших колоссальные ледяные горы, тянущиеся по всему горизонту и своей вышиной далеко превышающие мачты отважных кораблей полярных экспедиций. Не найдя на протяжении целых пяти миль ни одной хотя бы небольшой трещины, мы вдруг опять увидели нечто наполнившее нас новой радостью. В расщелине скалы, защищенной от дождя, была грубо начертана мелом стрела, опять-таки указывавшая на запад.
-- Снова Мэйпль Байт, -- промолвил профессор Чалленджер. -- У него, видимо, было предчувствие, что он найдет достойных последователей.
-- У него, стало быть, имелся мел?