Наука побеждать
Вступительная статья1
1 Эта статья была написана генералом и военным теоретиком Михаилом Ивановичем Драгомировым (1830-1905) в качестве вступления к однотомному изданию книги А. Ф. Петрушевского "Генералиссимус князь Суворов", "чтобы лишний раз мысленно остановиться на неказистом по внешности, но бессмертном по своим духовным определениям и по делам "солдате-фельдмаршале"".
I
Что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите яже глаголю? Лк. 6, 46
Суворов не имел предшественников; да и последователя, не только ему равного, но хоть подобного, вероятно, не скоро дождется. В волевых величиях преемственности нет. Те, которые считают Суворова продуктом его времени, конечно, ошибаются и просто по рутине повторяют избитую историческую затычку, что "великие люди являются не создателями, а выразителями новых форм и общих стремлений". Может быть это прогрессивно и интересно, но не всегда верно: бывает и так, бывает и совсем наоборот; в применении к Суворову это как раз наоборот и представляет не более как повторение логической ошибки, давно замеченной и выраженной формулой: post hoc ergo propter hoc {Эта латинская пословица, означающая "после этого, следовательно вследствие этого", считается классической формулой неправильного умозаключения, в котором последовательность событий по времени принимается за их причинную связь.}.
Родился он, правда, в 1730 году, т. е. после предшествовавших лет (post hoc); но родился в период упадка военного дела в России, что бы ни говорили исследователи, расположенные на все свое смотреть сквозь розовые очки; родился притом от отца, бывшего военным только по названию: откуда же, спрашивается, могла явиться та мнимая преемственность, которую иные исследователи тщатся установить с усердием, достойным более соответственного применения? С точки зрения вечности, бесспорно, конечно, что "в жизни общественной и военной деятельность отдельного человека почти ничтожна" и что "как бы ни был велик гений, он не в состоянии переменить общее движение в ту или другую сторону, если в обществе нет стремлений к тому"; но дело в том, что эти самые положения именно и показывают, что Суворов есть явление исключительное, спорадическое.
Во-первых, он ни на волос не переменил общего движения, хотя и совершил массу великих дел.
Во-вторых, кто же не знает, что предшественников он не имел, школы не оставил и на целых шестьдесят лет по смерти был вполне основательно забыт? А его система воспитания и образования войск была бы и совершенно утрачена, не оставь он в наследие грядущим поколениям свою бессмертную "Науку побеждать" и приказы, отданные австрийцам в 1799 году. Может быть возразят, что его вспоминали в годину катастроф 1805 и 1807 годов? Не только вспоминали, а еще раньше даже памятник ему в греческом вкусе поставили.
Но вспоминать имя такого человека, а не следовать его системе, не вдохновляться его делами, именно и значит забыть. Даже не только забыли, а как бы в насмешку над великой тенью так втерли солдату ненавистное Суворову "не могу знать", что оно слышалось, да и слышится, чуть не на каждом шагу. Для него чем солдат был живее, восприимчивее, тем лучше; после него первая забота была вытравить "сей вредный дух" и обезличить, омашинить солдата. На скамейке усидеть легче и спокойнее, чем на горячем боевом коне. Правда и то, что на скамейке далеко не уедешь.