Его огромная рука сжалась в кулак.
Этот жест не укрылся от Мартинсона; он сам был отцом двух дочерей.
-- Я понимаю ваши чувства, мистер Батлер, -- сказал он. -- Я ведь тоже отец. Мы сделаем для вас все, что в наших силах. Если вы мне подробно ее опишете или дадите возможность одному из моих агентов взглянуть на нее, как бы случайно, у вас дома или в конторе, я думаю, что мы очень скоро сумеем вам сказать, происходят ли между ними более или менее регулярные встречи. Это, кажется, все, что вы хотите узнать, не правда ли?
-- Все, -- хмуро подтвердил Батлер.
-- Что ж, тут много времени не потребуется, мистер Батлер: дня три-четыре, если нам повезет, в крайнем случае -- неделя, десять дней, две недели, но уж никак не больше. Все зависит от того, как долго вы поручите нам следить за ними, в случае если в первые дни ничего не удастся обнаружить.
-- Я хочу узнать правду, сколько бы это ни заняло времени, -- с горечью отвечал Батлер. -- Я должен знать все, хотя бы потребовался месяц, два, три. Должен! -- с этими словами старик поднялся, исполненный решимости, непреклонный. -- Пришлите мне людей опытных и тактичных. Лучше всего человека, который сам отец, если у вас есть такой и если он умеет держать язык за зубами.
-- Я вас понимаю, мистер Батлер, -- ответил Мартинсон. -- Положитесь на меня. Вы будете иметь дело с лучшими агентами, заслуживающими полного доверия. Они не проболтаются. Я сделаю так: пошлю к вам сперва одного человека, чтобы вы сами могли судить, годится он вам или нет. Я ему ничего говорить не стану. Вы сами потолкуете с ним. Если он вам подойдет, расскажите ему суть дела, а он уж будет знать, как действовать. Если ему понадобится помощь, я пришлю еще людей. Где вы живете?
Батлер дал ему свой адрес.
-- И все это останется между нами? -- еще раз спросил он.
-- Можете быть спокойны.