-- Пустяки, -- сказал он, -- ты прекрасно знаешь, что нас не интересует твоя доля за студию. Но, может быть, ты все-таки скажешь, на ком женишься? Мы ее знаем?
-- Нет, не знаете, -- ответил Юджин. -- Она из Висконсина. Та, от которой я получаю письма. Ее зовут Анджела Блю.
-- В таком случае за здоровье Анджелы Блю! -- воскликнул Смайт, к которому вернулось обычное веселое настроение, и, схватив кисть, он, словно чашу, поднял ее вверх. -- За здоровье миссис Витла, и пусть, как говорят в Нова-Скотии, ее парус пройдет невредимым через все бури, а ее якорь выдержит любой шторм.
-- Ура! -- подхватил Мак-Хью, заражаясь настроением приятеля. -- Присоединяюсь! Когда же свадьба?
-- Собственно говоря, день еще не назначен. Приблизительно в первых числах ноября. Только я просил бы вас никому об этом не говорить. Хотелось бы избежать лишних расспросов.
-- Никому не скажем, хотя, надо признаться, нелегко нам слышать это, старый ты морж! Почему, черт возьми, ты не дал нам времени подготовиться к этой мысли, скотина ты этакая?
И Смайт укоризненно ткнул его в бок.
-- Поверьте, я огорчен не меньше вашего, -- сказал Юджин. -- Мне грустно уходить из нашей студии, право, грустно. Но мы не будем терять друг друга из виду. Я ведь остаюсь в Нью-Йорке.
-- Где же ты намерен поселиться? В самом городе? -- спросил Мак-Хью, все еще хмурясь.
-- Разумеется. Тут неподалеку, на Вашингтон-сквер. Помните студию Дикстера, про которую рассказывал Вивер, ту самую, на третьем этаже, на Шестьдесят первой улице? Вот это она и есть.