-- Вы когда-нибудь видели Джефферсона? -- спросил Герствуд, когда они расположились в ложе, и слегка наклонился при этом к Керри.
-- Нет, никогда, -- ответила она.
-- О, он бесподобен, бесподобен!
И он стал рассыпаться в похвалах по адресу актера, повторяя избитые фразы людей своего круга. Герствуд отправил Друэ за программой и снова принялся рассказывать Керри про Джефферсона то, что он о нем слышал. Молодой коммивояжер был несказанно доволен роскошным убранством лож, элегантным видом своего друга. А Керри, когда глаза ее случайно встречались с глазами Герствуда, видела в его взгляде столько чувства, сколько никто и никогда не проявлял по отношению к ней. В ту минуту она даже не могла понять, в чем дело, так как в следующий миг во взгляде Герствуда она обнаруживала кажущееся безразличие, а в его манерах -- только любезность и вежливость.
Друэ тоже принимал участие в разговоре, но по сравнению с Герствудом казался весьма недалеким. Управляющий баром развлекал и его и Керри, и теперь она отчетливо понимала, насколько Герствуд выше Друэ. Она инстинктивно чувствовала, что он и сильнее и умнее, хоть и держится удивительно просто. К концу третьего действия она окончательно пришла к убеждению, что Друэ всего лишь добрый малый, а во всех других отношениях ему многого недостает. С каждой минутой он все больше терял в ее глазах, не выдерживая опасного сравнения.
-- Я получила огромное удовольствие, -- сказала Керри по окончании спектакля.
-- Я тоже, -- поддержал ее Друэ, и не догадывающийся, что в душе ее разыгралась битва, в которой его позиции сильно пострадали. Он напоминал древнего китайского императора, который восседал на троне, очень довольный собою и своим могуществом, и вовсе не подозревал, что в это время враги отнимают у него лучшие земли.
-- А вы избавили меня от скучного вечера, -- ответил Герствуд. -- Спокойной ночи!
Он взял маленькую ручку Керри, и их обоих словно пронзил электрический ток.
-- Я так устала, -- ответила Керри, когда Друэ заговорил было с ней в вагоне конки, и откинулась на спинку сиденья.