Герствуд, напротив, казался Керри положительным и искренним человеком. У него не было этой манеры отмахиваться от важных вопросов. Он глубоко сочувствовал ей во всем и каждым словом давал понять, как высоко ее ценит. Он действительно нуждался в ней, а Друэ не было до нее никакого дела.
-- О нет, этого никогда не будет! -- повторила она.
Она произнесла это тоном упрека, но в голосе ее чувствовалась прежде всего растерянность.
-- Вот обожди еще немного, тогда увидишь, -- сказал Друэ, как бы заканчивая разговор. -- Раз я сказал -- женюсь, значит, женюсь!
Керри внимательно посмотрела на него, убеждаясь в своей правоте. Она искала, чем бы успокоить свою совесть, и нашла себе оправдание в беспечном и пренебрежительном отношении Друэ к ее справедливым требованиям. Ведь он обещал жениться на ней, и вот как он выполняет свое обещание!
-- Слушай, -- сказал Друэ после того, как, по его мнению, с вопросом о женитьбе было покончено, -- я видел сегодня Герствуда, он приглашает нас в театр!
При звуке этого имени Керри вздрогнула, но быстро овладела собой.
-- Когда? -- спросила она с деланным равнодушием.
-- В среду. Пойдем, а?
-- Если ты хочешь, пожалуйста! -- ответила Керри с такой ненатуральной сдержанностью, которая могла бы вызвать подозрение.