-- А вы не должны смотреть на меня так пристально! -- ответила Керри, знавшая, какую власть имеет над нею его взгляд.
-- Хорошо, не буду, -- обещал он.
Но, пожимая ей на прощание руку, он посмотрел на нее тем взглядом, которого так боялась Керри.
-- Ну вот, опять! -- воскликнула Керри, шутливо погрозив ему пальцем.
-- Но ведь спектакль еще не начался! -- возразил Герствуд.
Он долго с нежностью глядел ей вслед. Ее юность и красота сильнее вина опьяняли его.
В театре все складывалось в пользу Герствуда. Если он и раньше нравился Керри, то теперь ее влекло к нему со всевозрастающей силой. Его обаяние стало еще более действенным, ибо нашло для себя благоприятную среду. Керри восхищенно следила за каждым его движением. Она почти забыла о бедном Друэ, который не переставал болтать, словно хозяин, старающийся занять своих гостей.
Герствуд был слишком умен, чтобы хоть намеком обнаружить перемену в своем отношении к Керри. Пожалуй только, он стал еще внимательнее к своему приятелю и ни разу не позволил себе тонко подтрунить над ним, как мог бы это сделать счастливый соперник в присутствии возлюбленной. Он превосходно сознавал бесчестность своей игры и не был настолько мелок, чтобы допустить хоть малейшую насмешливость по отношению к Друэ. Только один эпизод создал ироническую ситуацию, и то лишь благодаря одному Друэ.
В пьесе "Договор" есть сцена, когда жена в отсутствие мужа поддается сладким речам соблазнителя. Позже, когда жена уже всеми силами старается искупить свою вину перед мужем, Друэ сказал:
-- И поделом ему! Вот уж мне ни капельки не жаль мужа, который может быть таким ослом!