-- "А между тем она может быть очень счастлива с ним, -- продолжала маленькая актриса. -- Ее жизнерадостность, ее веселое личико украсят всякий дом..."
Керри медленно повернулась и окинула публику отсутствующим взглядом. В ее движениях было столько простоты и безыскусственности, что казалось, она совершенно забыла о зрителях, затем она подсела к столу и принялась перелистывать какие-то книги.
-- "Не тоскуя по тому, что мне недоступно, -- тихо сказала она, и это было почти как вздох, -- я скрою свое существование от всех на свете, кроме двух людей, и буду лишь радоваться счастью этой невинной девушки, которая скоро станет его женой".
Герствуд был искренне огорчен, когда некая мисс Блосом прервала Керри. Он раздраженно повернулся на стуле, -- ему хотелось, чтобы Керри продолжала говорить. Он был очарован ее бледным лицом, изящной фигуркой в платье светло-серого цвета, крученой ниткой жемчуга на шее. Казалось, Керри очень устала и нуждается в защите. И так велика была сила иллюзии, что взволнованный Герствуд, забыв о том, что это лишь игра, готов был встать и броситься к ней на помощь.
Вскоре Керри снова осталась одна и с воодушевлением продолжала:
-- "Я вернусь в город, что бы мне там ни грозило! Я должна ехать. Если удастся -- тайком, не удастся -- открыто".
За сценой раздался топот конских копыт и голос Рэя:
-- "Нет, я сегодня больше не поеду. Можете отвести лошадь в конюшню".
Вошел Рэй. Началась сцена, которой суждено было сыграть большую роль и в любви Герствуда, ставшей для него трагедией, и во всей его необычной и сложной судьбе. Ибо Керри заранее внушила себе, что эта сцена должна быть для нее решающей, и после первой же реплики ею овладело вдохновение. И Герствуд и Друэ заметили, что она играет с нарастающей выразительностью.
-- "Я думала, что вы уехали с Пэрл", -- сказала Лаура, обращаясь к своему бывшему возлюбленному.