Герствуд слегка вздрогнул, очутившись перед проблемой, еще более тягостной для него, чем для нее. Но он ничем не выдал тех мыслей, которые с молниеносной быстротой возникли у него в уме.
-- Когда хотите, -- с легкостью ответил он, не желая портить очарование минуты размышлениями об этом проклятом вопросе.
-- В субботу? -- продолжала Керри.
Герствуд кивнул.
-- Если мы в субботу обвенчаемся, я уйду с вами, -- сказала Керри.
Герствуд смотрел на свою очаровательную, заманчивую добычу, которую ему так трудно было завоевать, и строил самые странные планы. Его страсть достигла тех пределов, когда человек уже не подчиняется рассудку. Как могли тревожить его всякие мелкие препятствия, если в награду его ждала любовь такой прелестной женщины. Он закрывал глаза на все трудности и не желал отвечать на возражения, которые холодная действительность бросала ему в лицо. В ту минуту он готов был обещать что угодно, предоставив судьбе потом выручать его. Он решил пробиться в рай, а там -- будь что будет. Он должен хоть раз в жизни познать счастье, хотя бы ценою отречения от чести и правды.
Керри с нежностью посмотрела на него. Все устраивалось как нельзя лучше. Ей хотелось положить голову ему на плечо -- все это казалось ей таким счастьем.
-- Я постараюсь быть готовой к тому времени, -- сказала она.
Герствуд любовался ее милым личиком, по которому еще пробегали тени боязни и сомнения, и невольно думал при этом, что никогда не видел более очаровательного создания.
-- Мы еще завтра встретимся и поговорим о наших планах, -- весело сказал он.