Кассир, уходя из бара за полчаса перед этим, не сомневался, надо полагать, что повернул ручку дверцы так, чтобы защелкнулся замок. Никогда не случалось, чтобы он делал это небрежно. Но сегодня у Мэйхью были и другие заботы, которые поглощали все его внимание. Он обдумывал план открытия собственного дела.
"Надо посмотреть, что там", -- подумал Герствуд, выдвигая один из ящиков.
Он и сам не знал, почему ему захотелось заглянуть туда. Это было совсем непроизвольное движение, которого в другое время он, возможно, и не сделал бы.
Едва он открыл ящик, взгляд его упал на пачки ассигнаций, сложенных по тысяче долларов, как их выдают в банке. Герствуд сразу не мог определить, какую сумму они составляют, но он стоял и внимательно разглядывал их. Потом выдвинул второй ящик, где оказалась дневная выручка.
"Никогда не думал, что Фицджеральд и Мой оставляют такие деньги! -- мелькнуло у него в уме. -- По-видимому, они забыли про них".
Он заглянул в другой ящик и опять остановился.
"А ну, пересчитай!" -- шепнул ему на ухо какой-то голос.
Герствуд засунул руку в первый ящик и приподнял всю стопку. Потом разжал пальцы, и пачки одна за другой упали обратно. Они были сложены из кредиток в пятьдесят и сто долларов. Он насчитал около десяти пачек.
"Почему же я не запираю сейфа? -- мысленно спросил себя Герствуд. -- Зачем я стою здесь?" И в ответ внутренний голос шепнул ему: "А у тебя когда-нибудь было на руках десять тысяч долларов наличными?"
И вдруг управляющий баром вспомнил, что действительно никогда у него не было на руках такой суммы. Свое состояние он накопил медленно, на это ушло много лет, и теперь всем владела его жена. В общей сложности у него было свыше сорока тысяч, но все теперь должно было достаться ей.