-- Сегодня же! -- восторженно отозвался Герствуд.
Тут в дверь постучали, и Герствуд с большой неохотой выпустил Керри из объятий. Коридорный принес мыло, полотенце и воду.
-- Вы скоро будете готовы? -- спросил Герствуд; направляясь к двери.
-- Да, -- ответила Керри.
-- Я вернусь меньше чем через час.
Герствуд спустился в вестибюль и стал оглядываться, ища глазами парикмахерскую. На душе у него было легко и радостно. Победа, только что одержанная над Керри, сулила награду за все, что он вынес в последние несколько дней. Жизнь стоила того, чтобы за нее бороться. Это бегство от всего, к чему он привык, к чему был привязан, быть может, вело к счастью. Гроза кончилась, и на небе появилась радуга, быть может, одним концом своим указывающая на золотой клад.
Герствуд собрался было подойти к двери, возле которой красовался столбик в красную и белую полоску [ В Америке парикмахерские не всегда имеют вывески; их заменяет невысокий полосатый столбик, иногда вращающийся ], как вдруг кто-то фамильярно окликнул его. Сердце у него мгновенно сжалось.
-- Здорово, Джордж, старина! -- услышал он. -- Что вы поделываете в этих краях?
Герствуд узнал одного из своих приятелей, биржевого маклера, по фамилии Кении.
-- Я здесь по небольшому частному делу, -- ответил Герствуд.