Герствуд молча глядел в пол.
-- Мне незачем давать вам объяснения, -- сказал он наконец. -- А вам незачем меня допрашивать. Поверьте, я не дурак. Я прекрасно знаю, что вы можете сделать и чего не можете. Вы можете причинить мне неприятности, против этого я не спорю, но этим вы не вернете денег. Я уже решил, как поступить, и написал об этом Фицджеральду и Мою. Больше мне нечего вам сказать. Ждите, пока не получите от них новых указаний.
Продолжая говорить, Герствуд все дальше и дальше отходил от двери, увлекая таким образом за собой своего собеседника, чтобы Керри не услышала разговора. Наконец они очутились в самом конце коридора, у двери в общую гостиную.
-- Значит, вы отказываетесь вернуть деньги? -- сказал сыщик, когда Герствуд умолк.
Эти слова вызвали у Герствуда крайнее раздражение. Кровь горячей волной ударила ему в голову, мысли быстро сменяли одна другую. Да неужели он вор? Он вовсе не хотел их денег. Если бы только он мог объяснить все толком владельцам бара, дело, пожалуй, уладилось бы благополучно.
-- Послушайте вы, я вовсе не желаю больше обсуждать с вами этот вопрос! -- заявил он. -- Я признаю вашу силу, но предпочитаю иметь дело с людьми, которые более осведомлены в этом деле.
-- Вам не выбраться из Канады с деньгами! -- стоял на своем сыщик.
-- Я и не собираюсь уезжать из Канады, -- отозвался Герствуд. -- А когда я улажу это дело, никто и не подумает задерживать меня.
Он повернулся и пошел обратно, все время чувствуя на себе пристальный взгляд ирландца. Это было невыносимо, но тем не менее Герствуд заставил себя спокойно идти дальше, пока не дошел до номера.
-- Кто это был? -- спросила Керри.