В первое время для него было наслаждением, вернувшись поздно домой, увидеть поджидающую его Керри. Он распределил свое время так, чтобы между шестью и семью часами вечера уходить домой обедать, а утром оставаться дома до девяти часов. Но мало-помалу это потеряло прелесть новизны, и Герствуд начал тяготиться однообразием своих обязанностей.
Не прошло и месяца со дня приезда в Нью-Йорк, как Керри заметила однажды таким тоном, каким говорят о вещах маловажных:
-- Я собираюсь сходить на этой неделе в город и купить себе платье.
-- Какое именно? -- спросил Герствуд.
-- О, какое придется, лишь бы можно было выходить в нем на улицу.
-- Хорошо, -- с улыбкой сказал Герствуд, но при этом подумал, что для его финансов было бы лучше, если бы она воздержалась от покупки.
На следующий день об этом больше не упоминалось, но на третий день утром Герствуд осведомился:
-- Ты уже купила себе платье?
-- Нет еще, -- ответила Керри.
Герствуд помолчал, как будто что-то соображая, а затем сказал: