Кроме того, его постоянно мучил страх встретить кого-нибудь из прежних приятелей. Этот страх особенно усилился после одной неприятной встречи, которая произошла вскоре по прибытии Герствуда в Нью-Йорк. Он шел по Бродвею и вдруг увидел, что навстречу ему идет знакомый. Притворяться и делать вид, будто он не узнал чикагца, было уже поздно. Они успели обменяться взглядами, и было слишком ясно, что оба узнали друг друга. Знакомый, представитель крупной чикагской фирмы, счел своим долгом остановиться.
-- Ну, как живете? -- спросил он, протягивая Герствуду руку, но ни в интонации его, ни в жесте не было ничего похожего на искренний интерес.
-- Благодарю вас, хорошо, -- ответил Герствуд, не менее смущенный, чем тот. -- А вы как?
-- Ничего. Я приехал кое-что закупить для фирмы. А вы что же, теперь живете здесь постоянно?
-- Да, -- ответил Герствуд. -- У меня свое дело на Уоррен-стрит.
-- Вот как! Очень рад слышать. Как-нибудь загляну к вам.
-- Заходите, -- сказал Герствуд.
-- Ну, всего доброго, -- сказал тот с любезной улыбкой и попрощался.
"Он даже не спросил номера дома, -- подумал Герствуд. -- Так он и зайдет!"
Герствуд вытер вспотевший лоб и от всего сердца понадеялся, что никого больше не встретит.