-- Это не в "Казино" ли, как ты мне говорила?
-- Да, -- ответила Керри. -- Я завтра же начинаю репетировать.
Керри была так рада, что охотно пустилась в подробные объяснения.
-- А ты знаешь, сколько будешь получать? -- спросил через некоторое время Герствуд.
-- Нет, мне не хотелось спрашивать, -- ответила Керри. -- Но они, кажется, платят долларов двенадцать или четырнадцать в неделю.
-- Да, я тоже так думаю, -- подтвердил Герствуд.
В этот день тревога, нависшая над маленькой квартиркой, несколько рассеялась, и это обстоятельство было ознаменовано вкусным обедом. Герствуд вышел побриться и вернулся с порядочным куском мяса для бифштекса.
"Ну, завтра я тоже отправлюсь искать работу!" -- подумал он и с ожившей надеждой поднял свои вечно потупленные глаза.
Керри вовремя явилась на следующий день в театр, и ей предложили присоединиться к артисткам хора и кордебалета. Она увидела перед собой огромный, пустой, полутемный зал, роскошно отделанный в восточном вкусе и еще сохранивший всю пышность убранства и все запахи предыдущего вечера. Керри глядела вокруг, проникаясь восторгом и священным ужасом. Ведь это была сказка, ставшая явью. О, она приложит все усилия, чтобы оказаться достойной этого места! Здесь она чувствовала себя так далеко от всего обыденного, далеко от безработицы, неизвестности, нужды. Люди приезжают сюда в экипажах, разодетые, смотреть на таких, как она. Здесь средоточие веселья и яркого света. И она -- частица всего этого. О, только бы ей удалось остаться здесь, как радостно потекли бы тогда ее дни!
-- Как вас зовут? -- спросил режиссер, руководивший репетицией.