-- Тебе не очень трудно?
-- Я думаю, что привыкну.
И Герствуд снова углублялся в газету.
-- Я купил по дороге немного масла, -- сказал он как-то, словно случайно вспомнив об этом. -- Может быть, ты захочешь испечь печенье?
Спокойствие, с каким этот человек относился к своему положению, изумляло Керри. Забрезжившая перед нею независимость сделала ее более смелой в своих наблюдениях, и у нее часто возникало желание высказать Герствуду несколько неприятных истин. И тем не менее она не могла разговаривать с ним так, как говорила в свое время с Друэ. Что-то в этом человеке всегда внушало ей особое уважение. Казалось, в нем еще таилась какая-то скрытая сила.
Однажды, приблизительно через неделю после первой репетиции, выплыло то, что Керри давно уже ждала.
Вернувшись домой и положив на стол мясо, Герствуд заметил:
-- Нам придется экономить. Ведь ты еще не скоро получишь жалованье?
-- Нет, -- ответила Керри, возившаяся у плиты.
-- У меня осталось всего тринадцать долларов сверх квартирной платы, -- добавил он.