Вечером, вернувшись к сестре, Керри почувствовала что-то новое в атмосфере, что не замечала раньше. Собственно, никакой перемены не произошло, но сама Керри изменилась, и это позволило ей лучше разобраться во всем, что происходит. После того как Керри вернулась накануне в таком хорошем настроении, Минни ожидала услышать веселый рассказ о ее работе. Гансон тоже предполагал, что Керри будет вполне довольна.
-- Ну, -- начал он, проходя в рабочей одежде из передней в столовую, где была Керри, -- как твоя работа?
-- Очень тяжело, -- ответила девушка. -- Мне там не понравилось.
Выражение ее лица говорило яснее слов, что она устала и разочарована.
-- А что у тебя за работа? -- спросил Гансон, задерживаясь на секунду, перед тем как пройти в ванную.
-- У машины, -- ответила Керри.
Чувствовалось, что это занимало его лишь постольку, поскольку имело какое-то отношение к его семейному благополучию. Гансон был слегка раздражен: надо же было так случиться, что Керри недовольна, хотя ей и повезло.
Минни возилась на кухне уже с меньшим воодушевлением, чем за минуту до прихода Керри. Шипение мяса на сковородке не доставляло ей удовольствия после жалобы Керри.
А между тем единственное, что могло бы порадовать Керри после такого дня, -- это возвращение в приветливый дом, сочувствие семьи, уютно накрытый стол и чтобы кто-нибудь догадался сказать: "Ну, ничего! Потерпи немного. Ты еще найдешь что-нибудь получше!"
Но все ее надежды на сочувствие разлетелись в прах. Керри стало ясно, что ее сетования кажутся обоим супругам неосновательными. Она должна работать и молчать.