-- Не найдется ли здесь местечка, где можно было бы переночевать? -- спросил он. -- Если мне возвращаться в Нью-Йорк, то, боюсь, я никак не успею вернуться...
-- Наверху есть несколько коек, -- прервал его мастер. -- Можете занять одну, если хотите.
-- Благодарю вас, -- сказал Герствуд.
Он намеревался попросить и талон на обед, но не мог улучить для этого подходящую минуту и примирился с тем, что в этот вечер придется поесть за собственный счет.
"Попрошу завтра", -- решил он.
Герствуд закусил в дешевом ресторанчике по соседству, а так как было очень холодно и его томило одиночество, он тотчас же отправился искать указанное ему пристанище. Трамвайная компания по совету полиции решила не пускать вагонов после наступления сумерек.
Помещение, где очутился Герствуд, очевидно, предназначалось для дежурных ночной смены. Тут было девять коек, два или три табурета, ящик из-под мыла и маленькая пузатая железная печка, в которой пылал огонь. Как ни рано пришел Герствуд, кто-то уже опередил его и грел у печки озябшие руки.
Герствуд тоже подошел к печке и протянул руки к огню. Он пал духом от скудости и убожества всего, что связано с этой его затеей, но крепился, внушая себе, что должен выдержать до конца.
-- Холодно, а? -- спросил человек, сидевший у огня.
-- Изрядно.