Оставив Герствуда, оба полисмена кинулись к одному из ближайших домов; Герствуд помедлил и сошел на землю.
-- Нет, это уж слишком! -- пробормотал он. -- Ну их к черту!
В сильном волнении он дошагал до угла и юркнул в ближайший переулок.
-- Уф! -- произнес он, глубоко переводя дух.
Не успел он пройти и полквартала, как увидел какую-то девчонку, которая пристально разглядывала его.
-- Убирайтесь-ка вы поскорее отсюда! -- посоветовала она.
Герствуд побрел домой среди слепящей глаза метели и к сумеркам добрался до переправы. Пассажиры на пароходике с нескрываемым любопытством смотрели на него. В голове Герствуда был такой сумбур, что он еле отдавал себе отчет в своих мыслях. Волшебное зрелище мелькавших среди белого вихря речных огней пропало для него. Едва пароходик причалил, Герствуд снова побрел вперед и, наконец, добрался до дому.
Герствуд вошел. В квартире было натоплено, но Керри не оказалось дома. На столе лежало несколько вечерних газет, видимо, оставленных ею. Герствуд зажег газ и уселся в качалку. Немного спустя он встал, разделся и осмотрел плечо. Ничтожная царапина -- ничего более. Он, все еще в мрачном раздумье, вымыл руки и лицо, на котором запеклась кровь, и пригладил волосы. В шкафчике он нашел кое-что из съестного и, утолив голод, снова сел в свою уютную качалку. Какое приятное чувство он испытал при этом!
Герствуд сидел, задумчиво поглаживая подбородок, забыв в эту минуту даже про газеты.
-- Н-да! -- произнес он через некоторое время, успев несколько прийти в себя. -- Ну и жаркое же там заварилось дело!