Герствуд вернулся в гостиную и долго стоял, глядя в пол. Тишина давила его. Маленькая квартирка стала вдруг до ужаса пустынной. Он совсем забыл, что ему хотелось есть, что сейчас время обеда. Казалось, уже наступила поздняя ночь.
Внезапно Герствуд вспомнил, что все еще держит в руке деньги. Двадцать долларов, как писала Керри. Он вышел из комнаты, не погасив света, с каждым шагом все острее ощущая пустоту квартиры.
-- Надо выехать отсюда! -- вполголоса произнес он.
И вдруг сознание полного одиночества обрушилось на него.
-- Бросила меня! -- пробормотал он. И опять повторил: -- Бросила!
Уютная квартира, где он провел в тепле столько дней, стала теперь воспоминанием. Его обступило что-то жестокое и холодное. Он тяжело опустился в качалку, подпер рукой подбородок и так сидел без всяких мыслей, отдавшись одним только ощущениям.
Потом его захлестнула волна жалости к себе и боль утраченной любви.
-- Не нужно ей было уходить! -- произнес он. -- Я еще нашел бы какую-нибудь работу.
Он долго сидел неподвижно и наконец заметил вслух, словно обращаясь к кому-то:
-- Разве я не пытался?