Лицо Минни приняло озабоченное выражение.
-- А ты оставь себе часть заработка и купи шляпку, -- предложила она сестре, хотя в душе была немало встревожена сложностями, которые вызовет уменьшение очередного взноса Керри.
-- Я бы очень этого хотела, если ты позволишь. Дай мне неделю или две, -- сказала, набравшись смелости, Керри.
-- А два доллара ты можешь платить? -- спросила Минни.
Керри охотно согласилась, радуясь выходу из тяжелого положения и сразу став щедрой. Она была в восторге и тотчас же принялась высчитывать. Прежде всего ей нужна шляпка. Она так и не узнала, как удалось Минни объяснить все Гансону. А тот тоже ничего не сказал свояченице, но в квартире воцарилась атмосфера скрытого недовольства.
План Керри, вероятно, удался бы, если бы не вмешалась болезнь. После одного из очередных дождей вдруг наступили холода, а Керри все еще ходила без теплого жакета. В шесть часов вечера она вышла из жаркой мастерской и сразу попала под холодный ветер. Ее охватил озноб. Утром у нее появился насморк, но она все же отправилась на работу. На фабрике у нее весь день ныли кости, в голове была какая-то пустота. К вечеру Керри почувствовала себя совсем больной и, вернувшись домой, почти ничего не ела. Минни заметила, что она как-то сникла, спросила, что с ней.
-- Я сама не знаю, -- ответила Керри. -- Мне что-то плохо.
Она не отходила от печки, и зубы у нее стучали от озноба.
Совсем больная, легла она в постель, а на следующее утро у нее оказался жар.
Минни была очень расстроена, но внешне держалась с сестрой ласково. Гансон же заметил, что Керри, пожалуй, лучше всего было бы на время вернуться домой.