-- Возьмите, пожалуйста! -- сказал он.
-- Благодарю вас, -- ответил капитан и, повернувшись к своей армии, сказал: -- Теперь у нас останется кое-что и на завтра!
С этими словами он поставил в ряд последних бездомных и направился к голове колонны, на ходу пересчитывая людей.
-- Сто тридцать семь человек! -- объявил он. -- Ну, ребята, стройтесь! Выправьте ряд вот здесь! Теперь уже недолго. Потерпите!
Он встал во главе отряда и скомандовал:
-- Вперед, марш!
Герствуд двинулся вместе со всеми. Извилистой линией направились они по Пятой авеню, пересекли Медисон-сквер, свернули на Двадцать третью улицу, потом пустились дальше по Третьей авеню. Запоздалые пешеходы останавливались и провожали взглядом эту странную процессию. Полисмены на углах равнодушно глядели на них и кивали вожаку, которого они уже видели не раз.
Отряд дошел до Восьмой улицы, где находился ночлежный дом, по-видимому, запертый на ночь. Однако там их ждали.
Бездомные остались на темной улице, а капитан вошел внутрь для переговоров. Вскоре двери открылись, и всем было предложено входить не толкаясь. Кто-то пошел вперед и стал показывать свободные комнаты во избежание задержки. С трудом взбираясь по скрипучей лестнице, Герствуд обернулся и увидел капитана. Тот все стоял и смотрел, пока не вошел последний бездомный. Лишь тогда он плотнее завернулся в плащ и скрылся во мраке.
-- Долго я этого не выдержу, -- вслух произнес Герствуд, усаживаясь на койку в маленькой темной каморке и морщась от тупой боли в ногах. -- Я должен что-нибудь поесть, не то я умру с голоду.