Наконец Герствуд пришел к убеждению, что игра проиграна. Эта мысль завладела им после того, как прохожие один за другим отказывались ему подать -- все от него отшатывались.
-- Не поможете ли вы мне, сэр? -- сделал он последнюю попытку. -- Я умираю с голоду.
-- А ну тебя! Пошел прочь! -- ответил прохожий. -- Стану я помогать всякому отребью!
Герствуд засунул в карманы покрасневшие от холода руки. Слезы выступили у него на глазах.
"Это верно, -- сказал он себе. -- Я теперь отребье! Когда-то я чего-то стоил. Тогда у меня были деньги. Что ж, пора это кончать!"
И с мыслью о смерти он направился к Бауэри.
"Сколько людей лишали себя жизни, -- думал он. -- Стоит лишь открыть газ -- и все кончено. Что мешает и мне так поступить?"
Ему вспомнился ночлежный дом, где за пятнадцать центов сдавались отдельные комнатки-клетушки с газовыми рожками. Казалось, они самой судьбой предназначены были для той цели, которую он поставил перед собой. Но вдруг Герствуд вспомнил, что у него нет пятнадцати центов.
По дороге ему попался упитанный, чисто выбритый джентльмен, который только что вышел из парикмахерской.
-- Сэр, будьте так добры, подайте мне что-нибудь, -- обратился к нему Герствуд.