-- Шестьдесят семь! -- зычно выкрикнул швейцар номер экипажа, и голос его разнесся под сводами театра. -- Шестьдесят семь!
-- Как хорошо! -- сказала Керри.
-- Здорово! -- подтвердил Друэ.
На него зрелище нарядной, веселой толпы произвело не меньшее впечатление, чем на нее. Он слегка сжал ее руку. В какую-то минуту она подняла на него глаза, взгляд ее сверкал, она улыбалась, и ее ровные зубы блестели. Когда они двинулись вперед, он наклонился к ней и прошептал:
-- Вы очаровательны!
В эту минуту они поравнялись с швейцаром, который как раз широко распахнул дверцу экипажа, помогая садиться двум дамам.
-- Держитесь меня, и у нас будет свой экипаж! -- смеясь, сказал Друэ.
Керри вряд ли расслышала его -- такое головокружение вызвал у нее этот водоворот жизни.
После театра они зашли в ресторан закусить. Керри мельком подумала о позднем часе, но она теперь не подчинялась законам домашнего распорядка; если бы она успела выработать в себе какие-то привычки, то в эту минуту они дали бы о себе знать. Курьезная вещь -- привычка! Только она может вытащить человека, совершенно неверующего, из постели для чтения молитв, в которые он вовсе не верит.
Жертвы привычки, забыв сделать что-то, что, по своему обыкновению, проделывают каждый день, ощущают непонятное беспокойство, они словно выбиты из колеи и воображают, что в них говорит голос совести, понуждающий восстановить нарушенный порядок. Если такое нарушение не совсем обычно, сила привычки заставляет покорную жертву вернуться и механически проделать то-то и то-то. "Ну, слава богу, -- говорит такой человек, -- я выполнил свой долг", -- на самом же деле он уже который раз повторил все то же пустяковое, но неизменное дело.