Кудрна протянул руку к велосипеду Иудала и слегка отстранил его от себя, как вещь, которую пора убрать.
— Ступайте домой, Иудал. С вами рассчитаются без расстрела.
Обессиленный Иудал не мог сдвинуться с места. Пошатываясь, держался за свой велосипед, ожидая ударов откуда-то из холодной мглы, не в силах угадать, с какой стороны надвигается на него смерть. Кудрна, словно невзначай, задел за ремень карабина.
Жест был легкий, едва заметный. Только человеку, обезумевшему от ужаса, он мог показаться умышленным, и все же из-за этого движения весь страх Иудала сосредоточился на ружье Кудрны. Иудал ждал, что его застрелят. И в эту минуту инстинкт самосохранения придал силы его парализованным от страха ногам. Он сделал несколько неуверенных шагов, подтолкнул велосипед, вскочил на него и, ощущая позади направленное на его спину дуло ружья Кудрны, с бешеной быстротой заработал педалями. По скользкой оледеневшей дороге мчался он к Борковицам, с каждым метром усиливая скорость. Жандарм зажег другой фонарик и первые двадцать метров держал удаляющийся велосипед в световом луче.
Потом погасил фонарь со спокойствием человека, выполнившего свою обязанность. Еще несколько секунд внимательно прислушивался к шуршанию шин и затихающему дребезжанию крыла. Предсмертный ужас — самое страшное на пути к небытию — не миновал Иудала. Пусть хотя несколько секунд чувствует, что такое путь на плаху.
Вахмистр пошел в Борковицы окружным путем через лес. В девять часов он постучался в окно к старосте. В большой комнате сидели шесть борковицких жителей. Молча, в нетерпеливом ожидании, устремили они глаза на Кудрну, когда он появился на пороге. У печки примостился жандарм Соучек, протянув ноги к раскаленной дверце печки, словно стараясь вобрать побольше тепла в промерзшие ступни.
— Можете начать, пане председатель… — сказал Кудрна старосте, остановившись посреди избы. Староста — председатель этого суда, неумело произнес краткую, официальную формулу. Это было нужно. Именно эта обрядность снимала с них чувство вины, потому что это были пахари, жнецы и сеятели, не привыкшие проливать кровь. Не снимая шлема, Кудрна стал перед этим трибуналом.
— Докладываю, что приговор, согласно решению, сообщен осужденному Иудалу в восемь часов…
Тогда поднялся жандарм Соучек, с самого своего прихода не произнесший ни слова, и, оставляя на белом сосновом полу мокрые следы, тоже вышел на середину комнаты и стал рядом с Кудрной.
— Докладываю, что непосредственно после этого приговор был приведен в исполнение.