Слуга начальника уезда, обычно приходивший в этот сад с записками от своего хозяина, вгляделся в спящего и сразу признал, в нем Лу Наня.
— Это не кто иной, как сам Лу Нань: он напился и свалился здесь, — объяснил слуга.
Начальник уезда побагровел и в страшной злобе воскликнул:
— Поступить так непочтительно, как эта тварь! Пригласить меня для того, чтобы затем так опозорить.
Ван Цэнь хотел было приказать слугам немедленно вытоптать все цветы и обломать кусты, но, поразмыслив немного, решил, что это не выход. Разъяренный, он поспешил сесть в паланкин.
— Домой! — приказал он носильщикам.
Носильщики подняли паланкин и понесли его; когда вся процессия выходила из ворот сада, здесь попрежнему никого не было. Приближался вечер. Впереди паланкина зажгли факелы, освещая дорогу. Слуги, сопровождавшие паланкин, качая головами, шептались друг с другом:
— Где ж это видано, чтобы кандидат на получение чина посмел с таким пренебрежением отнестись к начальнику уезда.
«…за столом, на почетном месте, кто-то сидя спал и громко храпел».