— Начальник уезда приказывает вам явиться для объяснений, — ответил старший из служителей ямыня. — Так что не вам бы говорить об арестах! Живее поворачивайтесь, живей! — кричали они, набрасывая веревку на шею Лу Наня.
— В чем я провинился? — негодовал поэт. — Раз так, никуда не пойду, что вы тогда со мной сделаете?!
— Если вы хотите знать, я объясню вам, в чем дело. Начальник уезда уже не раз приглашал вас к себе, а вы не приходили и думали, что все это вам так сойдет, а вот сегодня наш господин приказал во что бы то ни стало арестовать вас и привести к нему.
Поэт сопротивлялся. Служители затянули веревку и потащили его за собой. Вместе с Лу Нанем было арестовано человек пятнадцать из его слуг. Посланцы из ямыня собирались арестовать даже гостей Лу Наня, но, признав в них известных ученых и местных богачей, испугались и оставили их в покое. Протискиваясь сквозь толпу, служители ямыня вышли из сада и с шумом и криками направились прямо в ямынь. Еще не оправившиеся от волнения гости Лу Наня шли следом, чтобы разузнать, что произошло. Попрятавшиеся было слуги стали вылезать из своих укрытий. Жена Лу Наня приказала слугам пойти в ямынь, узнать, что случилось, и дала им для этого денег.
Тем временем начальник уезда сидел в ямыне и ожидал возвращения своих людей. Перед ямынем стояли служители с факелами в руках. Вокруг было светло, как днем, и совершенно тихо. Но вот привели Лу Наня и его слуг; арестованные были доставлены прямо к главному входу и введены в зал. Когда поэт поднял голову и взглянул на начальника уезда, он увидел на лице Ван Цэня столько ненависти и злобы, что ему показалось, — будто перед ним стоит сам повелитель ада, а служители ямыня, выстроившиеся в два ряда по обеим сторонам от своего начальника, ничем не отличались от злых духов — служителей ада. Люди Лу Наня при виде всей этой страшной картины задрожали и в испуге попадали на колени.
— Лу Нань и другие арестованные приведены в ямынь, — доложили служители, став на колени перед своим начальником. Здесь же коленопреклоненно стояли Ню Вэнь и Цзинь. Один Лу Нань продолжал стоять, выпрямившись во весь рост. Начальник уезда, заметив, что поэт не становится на колени, бросил на него пристальный взгляд и с презрительной улыбкой промолвил:
— Этакий невежа! Если ты смеешь так держать себя перед начальником уезда, неудивительно, что ты не знаешь никаких преград в тех бесчинствах, которые творишь у себя дома. Я и говорить с тобой не стану, просто посажу тебя в тюрьму и дело с концом!
Лу Нань на несколько шагов вышел вперед и, попрежнему не опускаясь на колени, сказал:
— Могу и в тюрьме посидеть. Только прежде вы должны объяснить, в чем я так провинился, что ваши люди врываются ко мне ночью и грабят мой дом.
— Ты убил честного человека по имени Ню Чэн из-за того, что его жена отказалась вступить с тобой в сожительство, — ответил начальник уезда. — По-моему, это достаточно большое преступление.