«Сегодня день нашего рождения, так стоит ли связываться! — рассуждал он про себя. — Да и рис ведь все равно уже унесен из дома, его теперь никак не вернешь».

Всю эту ночь богач вздыхал и не мог заснуть. Долго обдумывал он события прошедшего дня и, наконец, пришел к следующему заключению: «Только смерть этих вороватых*плешивых ослов может избавить меня от дальнейших неприятностей; моя жена — простая жертва их козней. Не станет этих плешивых ослов, прекратятся все несчастья».

Всю ночь строил Цзинь Чжун коварные замыслы против монахов.

Когда рассвело, к дому богача подошли старый монах с послушником: они пришли сюда сообщить госпоже Дань, как прошло молебствие. Старый монах, опасаясь встречи с Цзинем-живодером, стоял за воротами, не решаясь войти в дом. Цзинь Чжун успел заметить незванных гостей. При виде монахов богач нахмурил брови и задумался; затем, приняв какое-то решение, захватил с собой несколько монет, вышел через боковую дверь и направился к рынку.

Купив в аптеке мышьяка, Цзинь Чжун зашел в лавку*Вана-третьего, где продавались разные сладости. В это время Ван-третий приготовлял пирожки: держал на пару целую решетку теста и собирался уже положить в массу чашку сладкой начинки и вылепить пирожки.

— Возьми-ка деньги, — обратился богач к продавцу, вытаскивая из рукава восемь монет и кладя их на прилавок, — да приготовь мне четыре больших пирожка. Не жалей начинки! Сделай в каждом пирожке ямочку, а начинку туда я положу сам.

«С тех пор как я открыл свою лавку, этот знаменитый Цзинь-живодер и на полгроша ни разу ничего у меня не купил, — рассуждал про себя продавец. — Быть сегодня хорошей торговле! Ведь от этого скряги поручить восемь монет труднее, чем от другого восемьсот. Раз ему так понравились мои пирожки, пусть положит в них побольше начинки, авось зайдет ко мне и в другой раз».

Сняв с решетки кругленькие, как снежный ком, пирожки и промяв в них углубления, Ван-третий передал их богачу:

— Все сделано, как вы просили, почтеннейший!

Цзинь Чжун взял у продавца пирожки и так, чтобы тот не заметил, всыпал в них мышьяк, а сверху прикрыл сладкой начинкой. Подождав, пока пирожки остынут, Цзинь Чжун спрятал их в рукава и покинул лавку Вана. На этот раз богач входил в свой дом через главные ворота. Монахи сидели в комнате, предназначенной для гостей, и пили чай.