Довольный тем, что ему удалось застать своих врагов, Цзинь Чжун любезно их приветствовал. После взаимных поклонов, богач прошел в свои покои, разыскал жену и обратился к ней со следующими словами:
— Почтенные отцы пришли к нам рано утром. Наверно они еще ничего не ели! Только что один наш сосед пригласил меня покушать с ним сладостей. Я у него ел пирожки, которые показались мне так вкусно выпеченными, что я прихватил с собой четыре штуки. Почему бы не предложить их нашим гостям?
Обрадованная тем, что муж ее подобрел, госпожа Дань достала красную тарелку, выложила на нее пирожки и велела слуге передать монахам угощение.
Возвращение богача заставило монахов поскорей покинуть его дом, им было уже не до угощения. Когда слуга вынес им тарелку с пирожками, они поняли, что это добрая госпожа Дань послала им угощение, но, не решаясь оставаться в доме богача, спрятали пирожки в рукава и, громко благодаря хозяйку, удалились. О том, как доволен был Цзинь-живодер, можно не говорить.
Поведу свой рассказ дальше. Сыновья Цзинь Чжуна после окончания занятий в школе часто приходили играть в монастырский сад, где оказались и в этот вечер.
«Сыновья почтенного Цзиня часто заходят к нам в скит, — подумал про себя старый монах, — а я ни разу их ничем не угощал. К пирожкам, которыми меня сегодня утром угостила госпожа Дань, я не прикасался. Надо бы положить их в печь, разогреть и предложить детям выпить по чашке чая».
Распорядившись на кухне, чтобы подогрели и подрумянили пирожки и приготовили крепкий чай, монах пригласил детей к себе. Мальчики, до этого долго игравшие в саду, успели уже проголодаться, и при виде горячих, пышных пирожков глаза их разгорелись. Каждый из них тут же съел по две штуки. Дети, которые только что чувствовали себя совершенно бодрыми и здоровыми, едва успели проглотить пирожки,
Как пламя страшное
Им сердце обожгло,
Как десять тысяч пик